— Сейчас один американец подойдет, он давно просит о встрече, — поясняет Ленц. — О, а вот и он. — Ленц вытягивает руку вверх, будто хочет подозвать официанта, и машет кому-то рукой. К нам подходит мужчина лет семидесяти. Такой, знаете, счастливый пенсионер из дневной мыльной оперы или документального фильма «Секс после 70-ти возможен». Улыбчивый, загорелый. Сверкает фарфоровыми зубами и лучится морщинами. По-другому и не скажешь. Он реально излучает оптимизм и морщины.
— Здравствуйте. Очень рад с вами познакомиться… — Он пожимает руку Микки, кивает мне и Ленцу. Чуть отставляет стул в сторону и садится. Теперь мы все на одной стороне, а он на другой. Как будто он принимает нас на работу.
— Здравствуйте, — ежусь я и очень хочу надеть пиджак, но не делаю этого.
— Вы не боитесь так вот запросто сидеть в кафе? — спрашивает Американец.
— А почему мы должны бояться? — с вызовом спрашивает Микки.
— Вас ведь… ну… узнать могут, — говорит Американец. Микки перегибается через стол, чтобы что-то сказать Американцу. Тому тоже приходится нагнуться.
— А вы по сторонам посмотрите, — тихо говорит Микки.
Американец начинает озираться по сторонам. Улыбка больше не искажает его лицо. Он почти напуган. Я тоже оглядываюсь. За соседним столиком такая же пара. Рыжая девушка с зелеными линзами и в топе без бретелек. Из-под куска ткани на спине выползают очертания города и рыжие перья феникса. Еще через пару столов вижу другую девушку, тоже рыжую, только волосы чуть короче, вишневого оттенка, на спине у нее дракон борется с птицей. С девушкой рядом сидит парень. С выбритыми висками. Они смеются над чем-то. Они счастливы.
— Ну что ж… — Пенсионер немного ошарашен. — Не будем тянуть резину. Я бы хотел, чтобы в следующем своем видео вы прорекламировали мою продукцию, — говорит лучистый дедушка.
— Что за продукция? — спрашивает Микки. Ленц закрывает крышку компьютера и начинает внимательно слушать.
— Маршмеллоу, — на полном серьезе говорит он.
Я даже кофе поперхнулась, представив, как из огня вместо долларов мы выносим коробку с зефирками.
— Нет, простите, но это не для нас, — говорит Микки.
— Давайте не будем принимать скоропалительных решений. Я расскажу подробнее о своей продукции, о том, что конкретно я от вас хочу и сколько за это готов заплатить, а уж потом вы будете решать, подходит это для вас или нет…
В последующие полтора часа я узнаю о жевательном зефире столько, сколько, наверное, не знает ни один кондитер в мире. Микки и Ленц уже начинают засыпать, когда этот господин заказывает всем нам какао с зефирками и продолжает свой рассказ о лекарственных свойствах этого удивительного продукта, изобретенного еще во времена правления Рамзеса Третьего.
— Почему мы? — спрашиваю вдруг я. Мужчина осекается, а затем расплывается в своей фарфоровой улыбке.
— Потому что вы очень популярны в Америке, особенно у моей целевой аудитории.
— А если бы мы захотели посетить своих поклонников в Америке, вы бы смогли нам с этим помочь? — спрашиваю я.
— Это довольно сложно. Вы граждане какой страны?
— Польша.
— Германия.
Пенсионер на секунду задумывается. Буквально видно то, как он сейчас просчитывает различные варианты.
— В целом… Вы знаете, да. Я примерно представляю, как это можно устроить, — говорит вдруг этот улыбчивый мужчина с фарфоровыми зубами и длинными лучиками морщин вокруг глаз. Честно, я просто наобум спросила. Даже не ожидала такого.
Мы снимаем огромный лофт в центре Праги. Да, знаю, совсем нескромно, но у нас много денег. Правда. Слишком много для того, чтобы потратить их сразу, а никто из нас не хочет думать о будущем. Мы слишком хорошо разбираемся в поп-культуре. У таких персонажей будущего нет. Да и если бы оно все-таки было, оно слишком печально, чтобы о нем задумываться. Убогая старость где-нибудь на окраине жизни. Это в лучшем случае. И для настоящих звезд, а не для нас.
Перед входом в здание вижу какое-то столпотворение. Человек сорок-пятьдесят. В основном женщины средних лет, но есть и пара мужчин. Они что-то кричат, но я пока не могу расслышать, что именно. Оборачиваюсь и понимаю, что Микки рядом нет. Где-то сбоку, на приличном расстоянии от меня, вижу Виктора. Ленца тоже нет. Становится не по себе. Слишком много людей, и сейчас они увидят меня. Не на экране. Настоящую меня. Даже без линз с паутинкой, в обычных зеленых. Они недостаточно…
— Посмотрите, это она! — кричит кто-то из женщин.
— Точно, это она.
— Такие, как они, убивают наших детей! — визжит женщина в сером плаще. Она визжит по-чешски. С трудом, но я понимаю ее. Знаете, в данном случае по интонации обо всем можно догадаться. Даже если вы знаете только китайский, к примеру.
Все эти разъяренные дамочки обступают меня. И вот я уже окружена взбешенными женщинами всех возрастов. Они кричат, что я исчадие ада и девушка Антихриста, у меня нет ничего святого, я убиваю и пожираю их детей… Даже не знакома с их детьми, в конце концов. Их искореженные злостью лица — на расстоянии вытянутой руки. Делаю шаг назад, и кто-то с силой пихает меня в спину. Тычет пальцем в татуировки и что-то орет.
