– Прежде всего отец теперь – ярый буддист.
– Ярый буддист? – Нейт смеется. – Думаю, это невозможно.
– Нейт, теперь буддизм –
– Джорджия, – хмурится Нейт.
– Мама тоже сама не своя, – продолжает Джорджия. – Оба твердят, что развод – это прекрасно, и мне кажется, что они на пару каких-то таблеток приняли.
Всю дорогу из города и до гор Нейт молчит. Он указывает на стоящие вдалеке строения, которые из машины кажутся большими точками:
– В детстве мы часто прыгали с того моста. Отсюда плохо видно, но наверху – большая крыша.
– Эй, Нейт! – перебивает Джорджия. – Ты меня даже не слушаешь. Послушай, пожалуйста.
– Слушаю, – говорит он. – Ты что, забыла? Этого хотят мама с папой. Ты не хочешь для них счастья? Мы больше не дети. А они тем более. Может, тебе лучше заняться своими отношениями?
– Ты это про что? Оттого, что мы с Дэнисом не женаты и в любую минуту можем расстаться? – Она укоризненно пилит Нейта взглядом, словно он пропускает самое важное, и поворачивается к Мэгги: – Ты понимаешь, о чем я? Понимаешь, как все плохо?
– Что именно? – спрашивает Мэгги.
– Все становится чертовски ужасно.
Мэгги смотрит, как Нейт включает поворотник, и ей очень хочется у него спросить, почему он не участвует в их разговоре. Похоже, у него нет собственного мнения на этот счет? Почему создается впечатление, что он не только спокоен, а даже несколько отстранен?
Но прежде чем Мэгги успевает спросить, Нейт снова поворачивает направо, в район Дитч-Плэйнс: небольшие домики, малоэтажные кондоминиумы, пляж и океан. Машина приближается к побережью, к улице с пометкой «частная»: если они туда заедут, их могут задержать. Нейт все равно едет мимо нескольких длинных проездов и высоких ворот, пока не доезжает до самых дальних ворот на небольшой горе перед дорогой; на них написано: «Хантингтон-Холл». Почему Мэгги знакомо это название? Она не может вспомнить, пока они не проезжают по аллее и вдали не появляется дом семьи Нейта. И вдруг ее осеняет (картинка как в любительском видео): крупным планом – огромная, необъятного размера картонная коробка с открытками. Мэгги сидит в углу детской, с головой погрузившись в свое занятие. Она могла так сидеть часами. На самом деле в детстве она хотела этим заниматься. Хотела делать открытки.
У нее отлично получалось, Мэгги часто ходила по тем местам, где были сделаны фотографии. Мэгги любит эти открытки. Одни из немногих сохранившихся вещей в ее детской. Сотни открыток, большинство которых она помнит наизусть. Поэтому название и показалось ей таким знакомым: Хантингтон-Холл, Хант-Холл. На одной из открыток сзади написано: «Хант-Холл, Летний коттедж». Фотография дома, который сейчас стоит перед ней в реальную величину: викторианский дом с красивыми белыми колоннами, огромное закрытое крыльцо, вертушка наверху третьего этажа – и все это окружает береговой откос.
– Твой дом есть на открытках? – спрашивает Мэгги. Она поворачивается к Нейту: – Ты вырос в открытке?
– Ой, у тебя есть такая открытка? – удивляется Джорджия. – Как здорово!
В этот момент звонит ее телефон.
– Дэнис звонит, – говорит она. – Останови машину.
Стоит Нейту остановиться, как Джорджия тут же тянется к переднему сиденью, вытаскивает ключи из зажигания и выпрыгивает из машины, оставляя дверь открытой. Джорджия убегает подальше от Нейта и Мэгги, чтобы поговорить с Дэнисом наедине. Мэгги смотрит, как Джорджия останавливается у ступенек, ведущих к крыльцу, открывает крышку телефона и инстинктивно обхватывает живот свободной рукой.
Мэгги продолжает следить за ней взглядом, внимательно смотрит на Джорджию, а не на дом позади и Нейта, который вдруг перебирается на пассажирское сиденье, сажает Мэгги на колени и кладет руку ей на ногу. Почему-то Мэгги вспомнилась больница недалеко от дома ее отца: они сидели вдвоем с Нейтом возле палаты после того, как она уронила на ногу колонку. Нейт тогда первый раз пришел к ней домой. Она несла колонку через бар и уронила ее, распоров лодыжку. Нейт всю ночь сидел с Мэгги в палате, прикладывал лед, ждал ее очереди, пока доктор посмотрит ногу и отправит Мэгги домой.
Может, она так хорошо это помнит, потому что раньше в том же госпитале Мэгги была всего один раз, в школе, когда сломала запястье во время игры в лакросс. Но тогда она была совсем одна. У нее даже не было возможности найти отца, не говоря уже о том, чтобы рассчитывать на его заботу.
– Не верю, что ты здесь вырос, – говорит Мэгги и качает головой.
– Для тебя это слишком?
– Почему же? – отвечает Мэгги. – Можно не беспокоиться о встрече с твоими родителями. Я просто разобью палатку на обрыве и смогу прятаться там все выходные.
– Очень смешно, – говорит Нейт и радостно улыбается. – Тебе хотя бы нравится?
