Джорджия стягивает платье, чтобы оно потуже сидело на бедрах, и идет посмотреться в зеркало, оценить, как она выглядит в застегнутом платье.
– Неплохо? – спрашивает Гвин.
– Неплохо.
И тут заходит Томас.
Он в костюме; не при галстуке, но в костюме. Он смотрит то на Гвин, то на Джорджию.
– Ой, простите, – говорит он. – Не хотел мешать. Я тебя искал.
Он обращается к Гвин, она это понимает по мягкости его голоса. Томас пришел провести с ней время, полежать вместе, как раньше. Только сейчас Джорджия смотрится в зеркало. И никто не попросит ее выйти. Томас переглядывается с Гвин и показывает на дверь за собой.
– Ладно, увидимся внизу, – говорит он.
Гвин кивает, сидя на краю кровати, и улыбается.
– Увидимся внизу, – отвечает она.
Перед уходом Томас улыбается, улыбается тому, что она сидит в полотенце.
– Замечательно выглядишь, – шепчет он.
– Спасибо, – шепчет она в ответ.
Гвин смотрит, как ее муж уходит.
Мэгги взяла с собой лишь небольшую сумку, которую даже не успела распаковать, а сейчас уже везет обратно. Ее наряд на сегодняшний вечер лежит сверху: майка цвета слоновой кости и зеленая юбка по колено, серьги с речным жемчугом лежат в небольшой металлической коробочке. Нейт купил их в прошлом году в Беркли. Серьги. Она между делом сказала, что увидела в магазине очень симпатичные, но слишком дорогие серьги, и Нейт вернулся их купить, сделал Мэгги сюрприз. То ли она плохо их описала, то ли он не так расслышал, но вернулся Нейт с другими серьгами: длинными подвесками с черными опалами и жемчужинами. Ей они понравились даже больше, чем те, которые она тогда заметила. Они каждый раз напоминают Мэгги о том, как Нейт вернулся ради нее в магазин, пытаясь ее побаловать, так как она сама себя побаловать не может.
Сейчас Мэгги вынимает серьги из сумки и оставляет на комоде за оранжевой кружкой «Стилерс», где он их не найдет. Затем спускается по черной лестнице. Нейт все еще в душе. Почему она крадется, как преступник? Зачем? Ведь это все Нейт начал. Да, она его бросает, но Мэгги от этого не легче. В чем смысл его винить? Мэгги кажется, что у нее нет другого выбора. Ей сложно представить, как он выходит из душа с повязанным вокруг талии полотенцем и ждет, что она все еще будет сидеть на кровати. Нейт ждет разговора, ждет, что они попытаются прийти к какому-то решению. Но вместо этого на кровати он увидит записку, где она написала, что не может этого сделать. По крайней мере, не сегодня. Возможно, ей будет легче во всем разобраться в Бруклине. Дома в Ред-Хук. Возможно. А сейчас ей просто нужно идти. Она это ясно понимает.
На последних ступеньках лестницы она останавливается у небольшого окна и выглядывает на улицу. Отсюда ей виден сияющий, весь в огнях, шатер, похожий на огромный ночник. Повсюду белые воздушные шары и кувшинки. Перевязанные тростниковые палочки в двухметровых вазах. Композиции из лимонов.
Один цвет, одно расставание.
Гости уже начали приезжать. Киношные образы в жизни: женщины в коктейльных платьях, мужчины в идеальных желто-коричневых пиджаках. Как будто действительно есть повод что-то праздновать. У каждого в руках стакан виски или фужер шампанского.
Мэгги выходит и тихонько закрывает за собой дверь. На улице медленно капает дождь, тяжело барабанит по тротуару. Небо темнеет в преддверии грозы. Мэгги уже почти решила пойти в город, но не очень хорошо знает дорогу. Вспомнит ли она, как они сюда добирались? Ей кажется, что да. Направо, налево, направо, направо. А теперь в обратную сторону. Ей кажется, она все запомнила. И все же меньше всего Мэгги хочет заблудиться и остаться здесь или где-то рядом. Она хочет оказаться в зелено-белом автобусе до Нью-Йорка, вернуться в Ред-Хук и соседний от дома бар. Когда все спросят, где Нейт, она ответит, что у родителей. Мэгги выпьет за него стакан виски «Maker’s Mark». Сделает вид, что все в порядке.
По дороге что-то привлекает внимание Мэгги. Соседский дом, в викторианском стиле, как и Хант-Холл. Но немного меньше. Дом семьи Бакли. Луч света из-за зашторенной кухонной двери освещает курящую девушку, которую Мэгги сразу узнает. Ив, организатор банкета. Она стоит под шатром. Дым от сигареты поднимается к источнику света над ее головой, отчего кажется, что Ив с низко заплетенной косой, в красной куртке шефа и высоких кроссовках тонет в тумане и освещена со спины.
Когда Мэгги подходит ближе, она замечает, какая Ив неопрятная: куртка запачкана, пропахла потом, волосы выбиваются из тугой косы. Ив опирается на шатер и не замечает Мэгги, удивляется ее появлению.
– Ты, – говорит Ив и широко улыбается.
– Я.
Мэгги протягивает Ив руку и понимает, как это глупо и вообще неудобно, а сейчас тем более, когда Ив приходится держать во рту сигарету, чтобы ответить на рукопожатие.
– Прости, – говорит Мэгги.
– Не, не, не стоит, – пожимает плечами Ив. Затем еще энергичнее пожимает плечами. – Рада тебя видеть.
– Прости, что отвлекаю от единственного перерыва.
– Далеко не единственного, – говорит Ив.
– Что?
– Ничего. – Ив качает головой, достает из кармана пачку сигарет и открывает ее для Мэгги. – Хочешь?
