– Марина опять с утра мне звонит… Спрашивает, почему ты на ее звонки не отвечаешь. Я ей сказала, что ты телефон отключил… А она чуть не заплакала от обиды, правда! Вот хоть убей меня, а никак не могу представить Марину плачущей! Ты бы поговорил все-таки с ней, а? Если не хочешь к ней возвращаться, так и скажи. Не прячься.
– Прости, мам. Да, надо мне было еще вчера с ней поговорить, прости…
– Ой, да ладно, не извиняйся. Завтракай спокойно. Успеешь еще, поговоришь.
Женя включил телефон, когда сел в машину и выехал со двора. И тут же услышал звонок, на дисплее высветилось имя «Марина».
– Да, слушаю… Что ты от меня хочешь, Марин?
– Ой, Жень… Ну наконец-то! Зачем ты меня так мучаешь, скажи? Ведь знаешь, что я тебе названиваю… А ты телефон отключил! Трудно ответить, да?
– Трудно, Марина. Ты права, очень трудно. Потому что мне не хочется с тобой говорить. Да и не о чем.
– А вот тут ты не прав, Жень… Нам очень даже есть о чем говорить. Мне многое нужно сказать тебе, Жень!
– Например?
– Например, что я люблю тебя. Я даже и не подозревала раньше, как я сильно тебя люблю. Недооценивала тебя, не думала о тебе… Я только сейчас поняла, какой дурой была, Жень! Прости меня, а? Прости…
– Мне не за что прощать тебя, Марин. Все в порядке.
– Правда? Это правда, Жень? Ой, как я рада… Значит, ты вернешься ко мне, да?
– Нет. Не вернусь.
– Но почему, Жень? Ведь ты любишь меня, я знаю!
– Нет. Я другую люблю.
– Это Машку, что ли? Да брось… Не можешь ты ее любить, не можешь! Зачем ты меня обманываешь?
– Я не обманываю тебя. Это правда.
– Ой, ну не говори так, не надо! Какая Машка, Жень? Что ты себе придумал? Вернись, а? Я все поняла, я буду другой… Обещаю тебе… А к Машке же все равно Олег вернулся, ты ей не нужен вовсе. А мне очень нужен… Давай сегодня вечером встретимся и поговорим, ладно?
– Нет, Марин, нет… Я не могу. И говорить больше не могу, мне на работу надо, уже опаздываю.
– Но погоди… Погоди, Жень! Еще минутку! Это что же получается… Это ты мне хочешь сказать, чтобы я квартиру освобождала, да? Но мне некуда идти, Жень… Некуда…
– Я ничего такого сказать не хочу, Марин. Живи столько, сколько тебе надо. Я пока у мамы поживу. Когда определишься с жильем, тогда и съедешь.
– Да как я определюсь, как? Ну Жень… Ну что ты, в самом деле… Как еще с тобой говорить, не понимаю? Я и так всю ночь не спала… Хватит уже, возвращайся, не мучай меня! Я другой буду, обещаю тебе! Самой хорошей женой буду!
– Все, Марин, не могу больше говорить… И не звони мне, пожалуйста, больше. Очень тебя прошу. Все…
Она еще что-то говорила, и он торопливо нажал на кнопку отбоя, поморщился от досады. Так непривычно было слышать, как она просит, как унижается… И даже нелепо как-то. Зачем она? Зачем… Ведь ясно сказал – не вернется!
Телефон тут же затрезвонил снова, и на экране высветилось – «Марина». И ничего не оставалось, как снова его отключить. Потому что совещание с утра назначено, а он и без того на него опаздывает…
– Маш… Ну чего ты как неживая? Олег вертится вокруг тебя, в глаза заглядывает, а ты… Нельзя же так, Маш, нельзя!
Татьяна Петровна проговорила все это свистящим шепотом, оглядываясь на дверь кухни, потом глянула на дочь с укоризной:
– Не узнаю тебя, Маш… Ты ж так любила мужа, куда все подевалось-то? Ведь любила, скажи?
– Да, любила. Очень любила.
– А теперь что? Если любовь была, так она ж никуда не делась! Только не говори мне сейчас про Женю своего… Ну что тебе этот Женя? Да разве его рядом с Олегом поставишь? Олег, он же такой… Да любая женщина бы мечтала рядом с ним оказаться!
– Ну, если любая… Вот и живи с ним сама, мам.
– Что?! Что ты сейчас мне сказала? Ты почему хамишь, а? Я что, заслужила такое хамство, по-твоему? Ничего себе…
– Прости, мам, я не хотела. Само вырвалось как-то. Прости…
– Да я-то прощу, что ж мне еще остается. Я же мать, я таковская была, все стерплю. А вот ты… Ты это… давай. Гордыню-то свою притормози маленько. Погордилась и хватит. Олегу ведь тоже могут надоесть твои капризы, учти!
– Да разве я капризничаю, мам? Я вовсе не капризничаю…
– Ага… Мне-то не надо сказки рассказывать! Ходишь с кислым лицом, внимания на мужа не обращаешь! А раньше вокруг него вьюном вилась! Ой, смотри, доченька, перегнешь палку с гордыней-то… Олег парень видный, на него спрос всегда будет!
– Ну пусть… Я ж его не держу…
– Ишь ты, смелая какая нашлась! Без мужа хочешь остаться, Павлика отца родного лишить? У тебя умишко хоть какой есть, скажи? Да другие бабы с ума сходят, чтобы мужа в семью вернуть, по гадалкам бегают, привороты делают, деньги бешеные за это платят… А твой к тебе сам пришел, с повинной головушкой! А ты… Не понимаю я тебя, хоть убей, не понимаю! Какого еще рожна тебе надо, а?
– Ты все сказала, мам? А то мне идти надо…
– Что значит все сказала, не пойму? Это ты что сейчас имеешь в виду? Вроде того… заткнись, мать, все равно я тебя не слушаю?
– Ну, если исключить это грубое «заткнись». То да, примерно все так и есть. Я сама со своей жизнью разберусь, мама. Не говори мне ничего больше, не надо.
– Да уж, разберешься ты… Больно самостоятельная стала, смотрю!
