Я поднялась на бордюр и, театрально расставляя руки в разные стороны, пошла по нему. Пытаясь удерживаться на одной линии. Словно на канате над пропастью. Немного раскачиваясь. Делая это так же, как и когда возвращалась со школы домой. Тогда меня это успокаивало.
Внезапно Лонго пальцами сжал мою ладонь. Я от этого вздрогнула и резко обернулась, в полном мраке видя лишь белоснежные волосы Матео и еле различимые черты безупречного лица.
— Отпусти, — задерживая дыхание, я потянула за руку, но Лонго лишь сильнее сжал ее.
— Я не собираюсь тебе ничего делать, — Матео большим пальцем провел по моему запястью. Медленно. Словно по миллиметрам очерчивая кожу, а я, успев замерзнуть, ощущала это хуже, чем ожог. — Просто подержу тебя за руку.
— А потом просто сбросишь с обрыва? — спросила, свободной рукой до дрожи сжимая подобранный камушек.
— И с чего у тебя такие мысли?
— Это логично для тебя. С крыльца ты меня уже сбрасывал, — я опять потянула за руку, но Матео ощутимее удержал меня и уже теперь вторую руку положил на мою талию. Сжимая ее сквозь куртку.
— Давай так. С этой ночи у нас будут немного другие отношения и я больше никуда тебя сбрасывать не буду, — Лонго наклонился так, что теперь наши лица были на одном уровне, но ощущалось это так, словно к моей шее приблизились клыки зверя.
— Да, ты уже говорил про некие отношения. Я, пожалуй, выберу обрыв, — произнесла совсем тихо. Казалось, что уверено, но на самом деле внутри кипел страх. Чувствовал ли его Матео?
— Не переживай так. Я просто подержу тебя за руку, — повторил он, горячим дыханием касаясь моих губ. Медленно отстраняясь и отпуская мою талию, после чего, еле уловимым движением, показывая, что я могу идти дальше.
Я помялась на месте. Судорожно выдохнула, но все же, пытаясь переступить через внутреннюю стену из битого стекла, пошла дальше по бордюру. Даже попыталась представить, что я все так же на канате, но уже это было за гранью. Как что-то подобное сделать, если Лонго теперь держал мою ладонь в своей?
И почему руки у Матео настолько горячие, словно он только что вынул их из кипящего котла в аду?
Но, главное, почему мы вообще сейчас шли держась за руки?
От этого по коже ознобом пробегал страх. Становилось не по себе даже от того, насколько спокоен Лонго в этот момент.
Я спрыгнула с бордюра и все же выдернула свою ладонь, тут же быстро идя вперед.
К счастью, мы уже были рядом с домом. Я сапогами прошаркала по сухой листве, разбрасывая ее в разные стороны. Перепрыгнула через лужу и, толкнула калитку. Я ее никогда не закрывала на ключ.
Уже оказавшись в доме, быстро, в полной темноте пошла к лестнице. Упасть не боялась. В конце концов, в период, когда на мне только появились эти ожоги и глаза были сильно повреждены, я какое-то время вообще ничего не видела. Естественно, по дому приходилось передвигаться на ощупь. Тогда я фамильный особняк узнала с новой стороны. Правда, не сразу, словно дом отторгал мое существование. Я терялась в комнатах и коридорах. Часами не могла попасть туда, куда нужно. Пару раз падала на пол и ревела. Однажды вообще ночевала в коридоре. В отчаянии разговаривала со стенами, считая, что вообще сошла с ума.
Но потом стало как-то проще. Когда ты переживаешь ад, становишься сильнее и уже теперь я даже в полном мраке с легкостью могла найти путь до спальни.
Ворвавшись в свою комнату, включила свет и закрыла дверь, в первую очередь подняв руку и посмотрев на свою ладонь, которой только что касался Лонго. Можно ли считать, что она теперь отравлена? Может, просто отгрызть себе руку?
Сняв очки, я потерла лицо кончиками пальцев, после чего сдернув куртку и, бросив ее на стул, пошла в ванную.
Наверное, лучше бы я не видела себя. Все еще заплаканная, растрепанная и до ужаса бледная. Вот только, чувствовала я себя еще хуже. Особенно, когда вспоминала про Гуидо.
До онемения пальцами сжав край раковины, я наклонилась и лбом прикоснулась к зеркалу.
Интересно, я когда-нибудь смогу смириться с тем, что сегодня увидела? Или с тем, что Лонго… такое чудовище находится рядом со мной?
Он же только что какого-то черта держал меня за руку.
Стиснув зубы, я сорвала с себя платье. Даже с какой-то яростью обнажалась, после чего залезла в ванну и включила ледяную воду. К сожалению, другой не было, но, может, так и лучше. Это немного отрезвляло.
И я думала над двумя вариантами. Первый — выбежать на улицу и кричать, реветь, упасть, плакать. То есть, делать все, к чему я подходила эмоционально.
Второй… Тяжелый. Но я выбрала именно его.
Искупавшись, переоделась в лосины и в легкую кофту. Взяла тоналку и замазала покраснения на лице.
Я сегодня была красивой? И буду такой дальше. А еще стальной. Иначе, судя по всему, мне никак.
Но, главное, я хотела быть счастливой.
Покрутившись на стуле, я надела очки, расчесала волосы и обняла плюшевого динозавра. Все. Теперь со мной все в порядке.