Давид Аркин. «Идеолог космополитизма» в архитектуре полностью

В таком состоянии застает нашу архитектуру начало новой эпохи — эпохи великих работ. Промышленные постройки и новое жилищное строительство периода индустриализации раздвигают перед советской архитектурной мыслью гигантские масштабы, требующие громадного напряжения ее творческой энергии. К тому же на Западе созревают зачатки новых архитектурных форм. В них ярко сказываются новые тенденции современного городского строительства, — тенденции, тесно сближавшие архитектуру с инженерией, строительство с индустриальным производством.

Передовые течения западного зодчества не остаются без влияния на молодую советскую архитектуру. Но при этом основной «тон» задается советскому зодчеству той новой социально-экономической установкой, какую получает вся строительная проблема в наших условиях. Промышленные сооружения и дома, рассчитанные на массовое жилье, — таковы две основные темы советской архитектуры.

Что же противопоставило новое зодчество советской эпохи прежнему архитектурному разброду? Пока можно говорить только о первых шагах. Прежде всего, советская архитектура четко осознает себя неотъемлемой частью процесса индустриализации. Это означает не только то, что архитектура работает над капитальным строительством в промышленности, но само «строительное искусство» индустриализуется, принимает вид и содержание машинного производства, воспринимает элементы механизации и стандартизации.

И вот мы видим, как из облика современного здания исчезают все те элементы, которые придавали ему этот «ручной», «кустарный» характер. Исчезает декоративная отделка фасада, все эти архитектурные «украшения»; они больше не к лицу современному стандартизованному зданию. Исчезает и самый «фасад», как определенная «лицевая» часть постройки: «художественный» облик здания создается не этим «лицом», а единством всего архитектурного целого, пропорциями линии и объемов отдельных его частей (взгляните, напр., на новый дом Госторга в Москве[582]). Лицевой фасад, богато украшенный колоннами, волютами, фронтонами, лепными украшениями и тому подобными принадлежностями «ручной» архитектурной работы, теряет всякое свое значение в новейших строительных материалах: железобетон не терпит всей этой «кружевной» кустарной декоративности, — он признает лишь язык монументальных, геометрически простых форм, сочетания больших объемных масс, прямых линий, четко расчленяющих строительное пространство…

Именно этими чертами отмечены первые практические дела молодой советской архитектуры. Правда, наше строительство, живущее, в сущности, всего три, максимум четыре, сезона еще слишком часто сбивается на старину, на архитектурное безъязычие недавней, но далекой поры… Но рядом с этими отрицательными примерами мы имеем уже ряд действительно новых произведений советской архитектурной мысли.

Простые, предельно-целесообразные, формы господствуют в этих новых постройках: таковы Институт Ленина[583], дом Госторга, дом «Известий ЦИК»[584] в Москве. Геометрически-четкие пропорции объемов и линий смело и четко членят строительное пространство и образуют новую архитектурную «красоту» (как трудно обойтись без этого давно уже невыразительного слова!). Эти формы рождены самим материалом нового строительства: железо и бетон, стекло и сталь требуют именно такой предельной простоты и объемной четкости архитектурного оформления. Но к этому же тяготеет и новая социальная установка современного строительства. Ориентируясь на массового жильца — в городском строительстве, на новейший тип фабрики или завода — в строительстве индустриальном, советская архитектура стремится к формам монументальным и простым, способным выразить не переменчивый крик дня, а устойчивую и свободную простоту новой общественной организации.

Это и отличает искания наших молодых зодчих от родственных им опытов западных новаторов: Корбюзье и Малле-Стевен[c] — во Франции, Гропиус, Мендельсон, Таут — в Германии, Ван дер Роэ и Оуд [Ауд] — в Голландии. Несмотря на всю устремленность их работы именно в направлении рационального инженерного зодчества, — все же они стеснены обязательными заданиями их заказчиков: им приходится строить не только фабрики, но и особняки, не только рабочие жилища, но и «доходные дома». Между тем, самый дух этого передового западного зодчества требует свободы от частного заказа, требует широкого обобществления строительства. Вот почему именно в Советской России имеются налицо предпосылки для такой архитектурной работы, — предпосылки, каких лишено пока строительство Запада.