ДБ: У вас когда-нибудь был роман со знаменитостью?
АМ: Не со знаменитостью, но с человеком из очень богатой семьи. Из очень богатой парижской семьи.
ДБ: Вам было легко вместе или эти отношения были полны противоречий?
АМ: Ничуть — он был самым чудесным человеком, которого я знал, и я был с ним совершенно честен. Я никогда не замалчивал свое прошлое или происхождение, а мне тогда было лет девятнадцать, двадцать, мы с ним пошли развлекаться, и я сказал: все, что мы будем делать, мы будем делать «по-голландски», — а он меня не понял. Он решил, что это какая-то сексуальная техника! «По-голландски»!! (
ДБ: Роскошно! А его семья — это были старые деньги или промышленное богатство?
АМ: Старое промышленное, аристократическое богатство.
ДБ: Вы часто ездите за границу? В смысле — для себя, не по работе?
АМ: Нет, не особенно.
ДБ: Значит, вы действительно счастливы в родной, домашней обстановке?
АМ: Мне нравится Лондон, но я просто обожаю Шотландию! Я никогда не бывал в Абердине, и вот я поехал туда впервые повидаться с друзьями Мюррея, и это было что-то нереальное: я вышел из самолета и просто почувствовал, что это мое место. Такое бывает со мной очень редко — я объездил почти весь мир, крупнейшие города в Японии и Америке, и там, когда выходишь из самолета, чувствуешь себя чужаком. Я вышел из самолета в Абердине, и у меня было такое чувство, словно я прожил там всю жизнь. Очень непривычное чувство. И мне нравится Хайленд. У моей семьи корни на острове Скай.
ДБ: Вы хороший друг, всегда готовы подставить плечо? или вы необязательный и легкомысленный?
АМ: Боюсь, что у меня очень мало друзей, но думаю, что могу положиться на них всех, а они могут положиться на меня. У меня нет прихлебателей, и я могу быть очень агрессивным к людям, про которых мне сразу понятно, что они не с тем связались. В общем, если я стал твоим другом, это на всю жизнь. И я сделаю для друзей что угодно, но у меня нет приятелей, которые меня используют и так и сяк, если я их об этом не попросил! (
ДБ: Вы радуетесь, что захватили власть в Givenchy?
АМ: И да, и нет. Как я это вижу, я спасаю тонущий корабль — и дело не в Джоне Гальяно, а в самой организации. Они, кажется, сами толком не знают, куда идти, и в конечном счете их сила должна быть в крутой одежде, а не в великом имени.
ДБ: Вы уже определились с тем, в каком направлении они должны развиваться?
АМ: Да.
ДБ: И ваша идея вас воодушевляет?
АМ: Да, потому что моя концепция вдохновлена одним человеком из сферы моды, которого я очень уважаю. Модному дому с их репутацией нужны определенные вещи, и, боюсь, это не маккуиновские «бамстеры».
ДБ: Последний вопрос. Найдется ли у вас время сделать мне одежду для тура следующего года? (
АМ: Найдется. Нам надо встретиться. На этот раз я хочу вас увидеть. (
ДБ: Занесем это в протокол… вы попадаете на церемонию VH1 Fashion Awards? Не припомню…
АМ: Когда это будет?
ДБ: 24 октября или около того…
АМ: У меня показ 22-го.
ДБ: Так что вы, наверное, не успеете. А то знаете, я там появлюсь в пальто с британским флагом. Потому что есть миллионы людей, которые заслужили увидеть его.
АМ: Вам нужно сказать: «Это сделал Маккуин!» (
ДБ: Гейл тоже выгуляет все свои наряды.
АМ: О, она замечательная!
ДБ: Она очень хорошо их носит.
АМ: Я буду очень рад снова сделать вам костюмы для тура.
ДБ: О, это прекрасно. Жду не дождусь, чтобы меня обмерили как следует!
АМ: Да, конечно. Но мне нужно вас увидеть. Я не хочу измерять ваши запястья по телефону, я уверен, что вы привираете и о своих запястьях! (
ДБ: Вовсе нет…
АМ: А то знаете, некоторые врут про длину! (
