Служил у нас в роте повар. Сначала хлеборезом служил, потом поварёнком, а уж потом стал полноценным поваром. И надо сказать, старательный оказался парень. Сначала не очень у него получалось, но умение и труд, как известно, всё перетрут. Однако имелся у него существенный недостаток — трусоват. Начнётся вражеский артобстрел — забьётся в угол землянки, и не выманить. Самолёт немецкий летит, ну, видно же, «рама», разведчик, она никогда не стреляет и не бомбит, а наш повар уже бежит под каким-нибудь предлогом к взводному, дабы там пересидеть. У взводного-то блиндаж настоящий, в три наката.
Завидовал тем, у кого награды. У многих медали поблескивают, а у него ничего. Комбат пообещал как-то сгоряча, что походатайствует о нагрудном знаке с надписью «Отличный повар». Так он отказался: мол, как я с таким значком в свою деревню вернусь, видная девушка за меня не пойдёт.
И вот однажды Сидоров обращается к взводному с необычной просьбой (пусть повар наш будет Сидоровым, а то вдруг ещё где-то здесь, в нашем крае живёт, прочитает. Мы, пограничники, всегда осторожничаем). Просится повар Сидоров пойти с ребятами на передовую, ночь провести в боевом охранении. Линия фронта у нас вообще-то была спокойная, почитай, три года стояли на одном месте. Там и траншеи в полный рост, и с умом оборудованные огневые точки. Бойцы смеялись — не фронт, а караульная служба.
Настойчиво просит Сидоров: дескать, война скоро кончится, а я и не повоевал по-настоящему. Просьба понятная, конечно. Решили мы — пусть сходит на передовую. Командира взвода я предупредил, чтобы он с него глаз не спускал, а то вдруг захочет отличиться, стрельбу откроет или ещё что выкинет.
Пошли они вечером. Винтовку повар наш взял, подсумок с патронами, каску надел, хотя мы, признаюсь, касок не носили. В общем, всё, как положено.
Просидел он в траншее часа три. Ночь, никого не видно и не слышно. Курить нельзя, разговаривать нельзя, дождик пошёл, шинель промокла. Заскучал Сидоров. После полуночи говорит: побыл на передовой, спасибо, надо бы домой, завтрак роте готовить, чаю согреть.
Проводили его ребята своими тропами на лесную просеку, дальше — прямо и прямо, сам топай.
Пошёл Сидоров, песню замурлыкал, «козью ножку» закурил. Идёт верной дорогой, вот слева приметный памятник — обелиск на братской могиле. В этих местах в Гражданскую войну красногвардейцы-путиловцы преградили путь врагам, шедшим на Ругозеро. Вот и лежат там наши славные питерские деды. Мы идём на передовую — всегда честь отдаём.
Подошёл Сидоров к обелиску честь отдать, руку к каске кинуть, и чёрт его дёрнул заговорить:
— Ну что, лежим, братцы?
И вдруг могила ответила:
— Лежим. И ты давай к нам, парень. Место есть…
Ответила хриплым, могильным голосом.
— А-а-а! — закричал повар и понёсся галопом.
В санчасти его еле отпоили валерьянкой. Повар дрожал, заикался, вскакивал с койки, куда его срочно уложили.
— Мёртвые со мной говорили! — кричал он. — Почему вы мне не верите? К себе звали. Ей-бо, к себе звали. Ну, что я, глухой? Человеческим голосом отвечали.
Медики встревожились не на шутку. Успокаивают, одеяльцем байковым повара укрывают.
— Поспи, браток. Со сном привидения и уйдут. Ни к чему они красноармейцу-комсомольцу…
В санчасти-то, конечно, не знали, что у наших там, у самой братской могилы, у памятника, секрет был, секретный пост.
Бойцы, лежавшие в секрете, признали по голосу своего повара, ну и пошутили.
Вот так. Лежим, братцы, лежим. Нельзя тревожить мёртвых!
Не так давно, 7 мая 2005 года, моё родное телевидение, ныне Гостелерадиокомпания «Карелия», устроило большую студийную передачу, посвящённую шестидесятилетию Великой Победы. Вместе с другими почтенными людьми пригласили участвовать и меня как ветерана Карельского телевидения, отдавшего студии лучшие сорок три года своей жизни, автору популярной в своё время военно-патриотической передачи «Наша военная молодость».
Тогда же были показаны фрагменты из моих старых телефильмов: «Звезда Героя», «Память», «Подвигу 30 лет», «К торжественному маршу…» И тогда же я в прямом эфире на передаче сказал:
— Как хорошо, что мы сняли эти фильмы тридцать — сорок лет назад. Хорошо, что успели! И теперь лица наших славных воинов, их рассказы о ратных подвигах, о событиях тех грозных лет будут навечно с нами.
Времени мне было выделено немного, его всегда мало на телевидении, и я только в двух словах рассказал, как работал над телефильмом «К торжественному маршу…». Фильм этот о наших земляках, участниках исторического парада Победы 24 июня 1945 года в Москве.
Конечно, я не рассказал о том, что хочу нынче поведать вам. А случай был редкий, любопытный, ни на что не похожий.
