Самопровозглашенный правитель не мог знать, что Далинар захочет с ним побеседовать. Вместо этого он каким-то образом подкупил людей в войске Черного Шипа и с помощью их донесений заставил Далинара помчаться на юг. Прямо в ловушку.
План привели в действие еще до того, как Далинар обратился к Таналану. А придумали его намного раньше.
Телеб пролаял указания арестовать разведчиков. Далинар склонился над боевыми картами на столе.
— Это карта для осады, — прошептал он.
— Мы… — Телеб посмотрел на Садеаса. — Светлорд, мы подумали, что король захочет явиться сам, чтобы, э-э, отомстить за вас.
— Слишком долго, — прохрипел Далинар.
— Великий князь Садеас предложил… Садеас предложил… другой вариант, — пробормотал Телеб. — Но король…
Далинар посмотрел на Садеаса.
— Они использовали мое имя, чтобы убить тебя, — прорычал тот и сплюнул в сторону. — Мы снова и снова будем страдать от таких восстаний, если они не начнут нас бояться.
Далинар медленно кивнул и прошептал:
— Пусть прольется кровь. Хочу, чтобы они заплатили за содеянное. Мужчины, женщины, дети. Они должны понести наказание за нарушенные клятвы. Немедленно.
— Далинар? — Эви поднялась. — Муж? — Она шагнула к столу.
Он повернулся к женщине, и она замерла. Ее необычная бледная западная кожа стала еще белей. Она шагнула назад, прижав руки к груди, и уставилась на него в ужасе. Вокруг нее из земли выросли спрены страха.
Далинар посмотрел на сферный фонарь в полированном металлическом корпусе. Отражение больше походило на Приносящего пустоту, чем на человека: лицо и волосы в корке запекшейся крови, голубые глаза распахнуты, челюсти сжаты. Его покрывала сотня мелких ран, стеганая униформа превратилась в лохмотья.
— Ты не должен этого делать. Отдохни. Выспись, Далинар. Подумай обо всем. Подожди хотя бы пару дней!
Он так устал…
— Далинар, все королевство считает нас слабаками, — прошептал Садеас. — Мы слишком тянули с подавлением этого восстания. Ты раньше никогда ко мне не прислушивался, но выслушай сейчас. Хочешь, чтобы такое не повторилось? Тогда ты обязан их наказать. Всех до единого.
— Наказать… — повторил Далинар, и в нем снова проснулся Азарт. Боль. Гнев. Унижение. Он прижал ладони к столу, чтобы сохранить равновесие. — Духозаклинательница, которую прислал мой брат. Она может творить две вещи?
— Зерно и масло, — сказал Телеб.
— Хорошо. Пусть принимается за дело.
— Больше продовольствия?
— Нет, масло. Столько, сколько у нас есть самосветов. И кто-нибудь отведите мою жену в ее палатку, чтобы она смогла оправиться от своего неуместного горя. Все остальные, соберитесь. Утром мы сделаем из Раталаса пример. Я обещал Таналану, что вдовы будут рыдать после того, что я здесь устрою, но теперь считаю, этого слишком мало за то, как они поступили со мной. Я намерен столь основательно зачистить это место, чтобы на протяжении десяти поколений никто не смел здесь селиться из страха перед призраками. Мы превратим город в погребальный костер, и никто не будет скорбеть по его кончине — потому что некому будет плакать.
Далинар согласился сменить одежду. Он умыл лицо и руки и позволил лекарю осмотреть раны.
Перед глазами все еще стоял алый туман. Он не ляжет спать. Туман ему не позволит.
Примерно через час после возвращения в лагерь он приплелся обратно в командный шатер, чистый, но не особо посвежевший.
Руководствуясь инструкциями Садеаса, генералы подготовили новые боевые планы относительно штурма городских стен. Далинар их изучил и сделал несколько изменений, но велел не планировать ничего по спуску в город и зачистке. У него на уме было кое-что другое.
— Светлорд! — доложила разведчица, входя в шатер. — Из города выехал парламентер. У него флаг перемирия.
— Застрелить, — спокойно приказал Далинар.
— Как?..
— Стрелами, женщина. Убивайте любого, кто выйдет из города, и пусть тела там и гниют.
— Да, светлорд.
Посланница поспешно удалилась.
Далинар взглянул на Садеаса, который все еще был в осколочном доспехе, поблескивающем в сферном свете. Садеас одобрительно кивнул и жестом указал в сторону. Хотел поговорить наедине.
Далинар отошел от стола. Отчего ему не больно? Ведь должно же? Вот буря… он так оцепенел, что почти ничего не чувствовал, кроме пламени, которое медленно и ровно горело глубоко внутри. Он вышел за другом из шатра.
— Мне удалось задержать письмоводительниц, — прошептал Садеас, — как ты и велел. Гавилар не знает, что ты жив. Его приказ осадить город и ждать остается в силе.
— Мое возвращение позволяет изменить его распоряжения, — заявил Далинар. — Солдаты поймут. Даже Гавилар не стал бы спорить.
— Да, но зачем держать его в неведении о твоем прибытии?
Последняя луна почти села. До утра осталось недолго.
— Садеас, что ты думаешь о моем брате?
— Он именно то, что нам нужно. Достаточно жесткий для войны; достаточно мягкий, чтобы быть любимым во время мира. Он наделен прозорливостью и мудростью.
— Как ты считаешь, он мог бы сделать то, что нужно сделать здесь?
Садеас замолчал.
