Луи де Клермон, сеньор де Бюсси д'Амбуаз, блестяще выписанный Александром Дюма в романе «Графиня де Монсоро», в действительности жил совершенно непростой жизнью, полной опасностей, приключений и любовных похождений, мало отличаясь от других дворян из свиты короля Генриха III. Но внутренний мир этого легкомысленного француза изменился совершенно, когда на его личность наложилось сознание человека другой эпохи – из двадцать первого века.Всё изменилось, обрело глубину и смысл. Знание, что в грядущей истории Франции будут чрезвычайно позорные моменты, от вторжения в Россию в 1812 году до варварских бомбардировок французской авиацией Югославии, заставило действовать совсем по-иному, что-то пытаться изменить.Но под силу ли это одному человеку? Лишённому поддержки, участия? И любви.Если к любви относиться не как к приключению или развлечению, она принесёт настоящее счастье. Или беспросветное горе, если её утратить, а в бурном, насыщенном войнами и интригами шестнадцатом веке всё так шатко, хрупко, быстротечно…Продолжение романа Анатолия Матвиенко «Де Бюсси».
Глупцов жизнь ничему не учит. Почему именно мне приходится восполнять её педагогические упущения?
При виде моей физиономии прохвост Ксавье Бриньон закатил глаза и приготовился грохнуться без памяти. Точнее – повиснуть в моих объятиях, я сдавил ему шею и приставил к глазу кинжал.
Круглая рожа налилась до свекольно-пунцового цвета. Если не поставить паразиту пиявок, снижающих давление, боюсь, моя копилка грехов пополнится очередной отправленной к Богу душой. В компанию к ещё нескольким десяткам душ, чьи хозяева встретились мне на слишком узкой дорожке.
Но, быть может, именно следующая жертва переполнит терпение Бога или кого-то другого, избравшего местом моего пребывания Францию конца шестнадцатого века, поэтому я счёл за лучшее спрятать оружие и миролюбиво спросил об оставленных вещах. Грядёт немаловажная встреча, а потёртая шляпа с пером, серо-чёрный камзол и шоссы, заправленные в грязные сапоги из оленьей кожи, вряд ли представляют собой лучшее облачение для рандеву с дамой. И чем рыскать по улицам да лавочкам Парижа, где любой мальчишка наслышан, что граф де Бюсси объявлен врагом короля, я понадеялся использовать что-то из старых запасов, когда в Лувре уживались дворы Генриха Третьего и его блистательной супруги, а также свита Генриха Наваррского и королевы Марго. Скромность гугенотских нарядов и собственная оригинальность в аскетизме платья не избавили меня от необходимости держать пару комплектов для торжественных приёмов и балов, включая отвратительные своей женственностью коротенькие штанишки с подбоем, придававшие ягодицам и бёдрам вульгарную шарообразность.
