На какой-то момент их взгляды встречаются. Его — колючий и злой, и ее — отстраненно-вымученный. Она изменилась, словно ею движет какая-то внешняя сила. Гарри всматривается в эти глубокие синие глаза. И видит там другие — темно-зеленые, почти черные, а вокруг толстая кора — какого-то растения, и оно бормочет на своем языке, испуская черные клубы дыма.
— Недолго. Осталось совсем недолго, — шепчет Грейс, и Гарри отпускает ее. Ненадолго Поттеру передается чужое отчаяние. Невыносимая боль о скорой неминуемой кончине. И он чувствует дорогу — путь, который он должен пройти ради их спасения. И все будто пульсирует, из последних сил зазывая к себе, моля о помощи. И Гарри не останавливается. Став Посвященным и приняв долг на себя, в нужные моменты его воля будет подавлена силами свыше. И они оставляют Гермиону и Драко позади. Их шаги ускоряются, и они несутся по земле, будто плывя по быстротечной речке.
— Куда, черт подери, они уходят?! — Малфой ощущает жар сильнее. Слишком много пузырей надуваются и лопаются, вываливая наружу клубы пара.
— Уходим! Скорее! — Малфой поднимает Гермиону на руки и бежит что есть мочи к более прочной земле. Ноги скользят по проклятой склизкой поверхности, а еще появляется ощущение, будто что-то толкает его изнутри. Толкает и удаляется обратно. Малфой спотыкается от такого толчка и падает, роняя Гермиону в жаркое месиво. Он вытаскивает волшебную палочку, прилагая максимум усилий, чтобы та не выскочила из скользких рук — звучит заклинание, на обоих обрушивается шквал холодной воды. Это не только придает бодрости, но и смывает грязь вокруг — и они видят морщинистые, склизкие тела. Это что-то большое и очень подвижное. И оно пробирается наружу. Поле кишит этими телами, они пролезают сквозь землю, будто купаясь в ней. В какой-то момент Малфой видит округлую голову, затем узкие плечи, словно недоразвитые для большой головы. И та качается из стороны в сторону, открывая овальный черный рот и издавая рокочущий звук. Глаза существа большие и выпуклые, словно у рыбы. Малфой едва сдерживает подкатывающую тошноту. Грейнджер вцепилась в его спину и зажмурилась. Малфою трудно дышать, а соображать еще сложнее. Он оглядывается в сторону Поттера, в надежде на спасение, но там никого. Появляются новые головы, все они вылезают неуклюжими движениями наружу. Их торсы отдаленно похожи на человеческие, но кожа будто содрана — темная и лоснящаяся. Драко рассматривает их пальцы с перепонками и когтями, отталкивающиеся от земли, не без усилия — но на подмогу им приходит упругий хвост, будто большого червя — оно ритмично движется и сокращается. И так они ползут, словно по команде, все в одну сторону, наваливаясь друг на друга, как слепые тараканы. Драко стоит неподвижно. Возможно, им удастся так простоять, пока эти монстры не уползут? И он не ошибается. Они отталкиваются от ног Малфоя, будто от земли или камня, от туфель Грейнджер, и та вскрикивает со страху. Но они уходят. Земля постепенно остывает. И в это время темнеет. Малфой все так же стоит, не в силах осмыслить увиденное. Их бросили. Поттер бросил их. Как он мог?! Малфой делает прерывистый вздох и старается прийти в себя. Но его грудь будто в тисках:
— Гермиона, отпусти меня. Ты не даешь мне нормально дышать.
Гермиона опускает руки.
— Уведи меня отсюда.
— Хорошо… сейчас, — Драко не придумывает ничего лучше, чем взвалить Грейнджер на плечо. Спустя некоторое время он, наконец, добирается до твердого холма и буквально сваливается на него со своей ношей, дыша, как загнанная лошадь. Уже совсем смеркается. Вокруг темнота, и лишь наверху, сквозь толщу воды виднеются отблески луны. А еще слышно, как дуют ветра. Но где-то далеко, будто в другом мире. Малфой осторожно вытаскивает волшебную палочку, снимает свою грязную мантию и трансфигурирует из нее не менее грязный матрас. Еще несколько взмахов — и он относительно чист, но громко скрипит. Он переносит на него Гермиону и обходит вокруг, тихо произнося защищающие заклятия. Теперь можно лечь спать — если он сможет уснуть с осознанием предательства Поттера… И его не волнуют всевозможные причины. Обсуждать произошедшее не хочется, да и нет сил. И ничего не остается, кроме как лежать, вглядываясь в появляющиеся надписи над водой.
Существо, отдаленно напоминающее старый пень, имеет на удивление острые зубы. И пьет оно жадно. Грейс утверждает, что они не кровососы. Это лишь противоядие зараженной крови. Рука Гарри трясется. Корень, наконец, его отпускает. Каррехен тяжело дышит, и сразу же отплывает подальше.
— Он неразговорчив последнее время, — отмечает Дуррей, — дайте ему время.
— Это вряд ли необходимо, мы не задержимся надолго.
Ботинки все промокли. Вонь невыносимая. Гниет все, к чему только можно прикоснуться. Разваливается на части. Будто Гарри попал в бочку с гнилыми растениями.
— Боюсь, нам придется ненадолго задержаться, — опровергает его слова Грейс.
