«16 ноября. Примите мою чувствительную благодарность за четыре строчки, которые вы мне написали; этого было очень довольно, чтобы успокоить меня на время; однакож, я не думаю жить в Херсоне, и хотя чувствуемые боли в коленях требуют, чтобы я туда отправился для нужной мне помощи, но я решил следовать за полком; таким образом я не буду в армии в числе тех, которые наслаждаются покоем, когда другие страдают… Я печален и даже очень, но не несчастья меня мучат; чины и почести не могут меня тронуть… я должен думать об искалеченном брате, об отсутствии друзей, о печальных обстоятельствах, от которых все страдают, и о трагическом обороте, который принимает конец этой войны».
К вечеру ударил неожиданно ранний и невиданный для этих мест мороз. На следующий день лиман сковало льдом, и курьеры приехали на санях. Эммануил зашел всего на минуту – спешил с курьером уехать на очаковский берег. Братья обнялись. Невольные слезы покатились по щекам бригадира.
Заходили офицеры. Головатый принес сливовицу. Сказал, что после доброй чарки бригадир начнет танцевать. Сообщил, что неподалеку во льду стоит судно «Святой Владимир», на котором кончаются припасы. Бригадир занялся письмами.