Шелленберг уверял в мемуарах, что Гиммлер не слишком преуспел в навязывании Дёницу своего внешнеполитического курса. Он утверждал: «Адмирал и его приближённые — все они были офицеры вооруженных сил — совершенно не поняли значения политических шагов Гиммлера, выразившихся в обращении к западным державам». Но, возможно, такая оценка была вызвана тем, что Гиммлера в эти часы внезапно охватила депрессия. Очевидно, несмотря на удовлетворение мерами по устранению своих соперников, Гиммлер не был доволен тем, что на пути к высшей власти внезапно оказался Дёниц. Также не исключено, что рейхсфюрер СС всё-таки сознавал, что тот рейх, которым он собирался управлять, стремительно сжимался как шагреневая кожа.
И всё же обращение Дёница к германскому народу в целом отвечало проводившемуся до тех пор курсу Гиммлера на одностороннюю капитуляцию перед англо-американскими войсками. Дёниц ясно давал понять, кто является главным врагом нацистского рейха. Он говорил: «Моей первой задачей является спасение Германии от разрушения продвигающимся вперед большевистским врагом. Для осуществления этой цели вооруженная борьба будет продолжаться. Поскольку реализации этой цели мешают англичане и американцы, мы будем вынуждены осуществлять нашу оборонительную борьбу также и против них. В этих условиях англо-американцы будут продолжать войну не за свои народы, а только ради распространения большевизма в Европе».
О том, что правительство Дёница стало наращивать усилия, предпринимавшиеся до сих пор Гиммлером и его людьми по налаживанию отношений с западными союзниками, свидетельствовала деятельность Шелленберга, который по настоянию шефа СС был назначен заместителем нового министра иностранных дел фон Крозига. В согласии с ним Шелленберг принял участие в разработке соглашения о прекращении оккупации Норвегии и Дании.
Шелленберг вспоминал, что на первых порах изложенные им гиммлеровские планы капитуляции немецких войск в странах Скандинавии встретили сопротивление Кейтеля и Йодля. Однако Гиммлер сумел преодолеть возражения военных.
2 мая Дёниц перевёл свой штаб из Плёна во Фленсбург, расположенный на границе с Данией. Туда же переместил свой штаб Гиммлер. Он сравнительно быстро преодолел «временную депрессию», которая на несколько часов охватила его. Тревор-Роупер писал: «Его огромная охрана не была сокращена; за ним следовала вереница штабных машин; вокруг него толпились высшие эсэсовские офицеры… Делясь мыслями со своими подчинёнными, которые затем не стали их скрывать, Гиммлер упомянул о своей заветной цели: стать премьер-министром поверженной Германии под руководством Дёница. При этом Гиммлер давал понять, что необязательно он будет оставаться под начальством Дёница. Он намекал, что Дёниц стар, а его, Гиммлера, ждет ещё немало лет жизни и долгое пребывание у власти». Хотя очевидно, что Гиммлер был моложе Дёница (первому было 44, а второму — 53 года), гросс-адмирал не был в ту пору дряхлым стариком. Постоянно полагаясь на астрологические гороскопы, рейхсфюрер СС не смог предвидеть того, что Дёниц умрёт лишь в 1981 г. на 90-м году жизни, в то время как Гиммлеру не было суждено дожить до конца мая 1945 г.
Тем временем территория, находившаяся под контролем правительства Дёница, стремительно сокращалась. Теперь Дёниц и его военно-морское окружение, а также военачальники на различных участках Западного фронта исходили из невозможности продолжения военных действий.
2 мая генерал Блюментритт, командующий немецкими войсками, оборонявшими фронт от Балтийского моря до реки Везер, направил послание в штаб 2-й английской армии о готовности на следующий день капитулировать. Правда, в назначенный срок генерал не появился, но он прислал сообщение о том, что в штаб будет направлена делегация на более высоком уровне.
3 мая в штаб Монтгомери прибыла делегация, направленная Кейтелем. Её возглавлял новый командующий военно-морским флотом Германии адмирал Ганс фон фридебург. Он зачитал Монтгомери письмо Кейтеля, в котором тот предлагал англичанам принять капитуляцию трёх армий, отступавших под натиском Советской Армии между Берлином и Ростоком. Однако Монтгомери, судя по его воспоминаниям, «отказался рассматривать этот вопрос, заявив, что эти армии должны сдаваться русским». Отвечая, «Фридебург сказал, что сдаваться русским немыслимо, так как они — дикари, а немецких солдат пошлют прямо на работу в Россию». На это Монтгомери заметил, что «немцы должны были обо всём этом подумать, прежде чем начинать войну, особенно перед тем, как они напали на Россию в июне 1941 года».
После переговоров 4 мая верховное германское командование объявило о капитуляции перед английскими войсками Монтгомери всех частей, расположенных в северо-западной Германии, Дании и Нидерландах. 5 мая капитулировала группа армий под командованием фельдмаршала Кессельринга.
