Гиммлер же рассчитывал уцелеть в поверженной Германии. 5 мая он провёл совещание высших чинов СС во Фленсбурге, на котором он детально изложил планы создания «реформированной» нацистской администрации в Шлезвиге-Голштинии. Гиммлер считал, что такая администрация, действуя как независимое правительство, может вступить в мирные переговоры с западными державами. Он заявил о своём намерении побеседовать с фельдмаршалом Монтгомери. Очевидно, что рейхсфюрер СС знал о том, что англичане сберегают немецкие вооруженные силы на случай возможного вооружённого столкновения с Советской Армией. Однако руководители СС, участвовавшие в совещании, с недоверием воспринимали планы Гиммлера.
В тот день, когда Гиммлер излагал планы воссоздания «реформированного» нацистского рейха, 5 мая в штаб Дуайта Эйзенхауэра прибыл представитель от Дёница. Эйзенхауэр вспоминал, что он «сразу же сообщил обо всём советскому Верховному Главному Командованию и просил назначить офицера в качестве русского представителя на возможных переговорах с Дёницем. Я информировал русских, что не приму никакую капитуляцию, если она не будет предусматривать одновременную капитуляцию повсюду. Советское Верховное Главное Командование назначило генерала-майора Суслопарова своим представителем».
В тот же день адмирал Фридебург прибыл в штаб генерала Эйзенхауэра в Реймсе, чтобы начать переговоры о капитуляции Германии. Эйзенхауэр писал, что переговоры с Фридебургом вёл начальник генерального штаба экспедиционного корпуса союзников генерал Смит. В ответ на заявление Фридебурга о том, что он «хотел бы уяснить ряд вопросов», Смит, по словам Эйзенхуаэра, «заявил Фридебургу, что нет смысла что-либо обсуждать, что наша задача сводится просто к принятию безоговорочной капитуляции. Фридебург возражал, заявив, что не имеет полномочий на подписание такого документа. Ему было разрешено передать по радио депешу для Дёница; в ответ сообщили, что Йодль выехал в нашу штаб-квартиру, чтобы помочь ему в переговорах».
Эйзенхауэр писал: «Нам было ясно, что немцы стремились выиграть время с тем, чтобы перевести за нашу линию фронта как можно больше немецких солдат… Я сказал генералу Смиту, чтобы он передал Йодлю, что если они немедленно не прекратят выдвигать всякие предлоги и тянуть время, то я закрою фронт союзников, чтобы впредь не пропускать никаких немецких беженцев через нашу линию фронта. Я не потерплю дальнейшего промедления».
По словам Эйзенхауэра, «Йодль и Фридебург составили телеграмму Дёницу с просьбой дать им полномочия подписать акт о полной капитуляции, вступающей в силу через сорок восемь часов после его подписания. Немцы могли найти ту или иную причину, чтобы отсрочить капитуляцию и тем самым получить дополнительное время для себя. Поэтому через генерала Смита я информировал их, что капитуляция вступит в силу через сорок восемь часов, начиная с нынешней полуночи; в противном случае моя угроза закрыть западный фронт будет немедленно осуществлена».
Хотя глава советской военной миссии при штабе экспедиционных войск союзников генерал-майор И.А. Суслопаров был приглашён в качестве представителя СССР на переговорах с немцами, он был отстранён от них. Лишь поздно вечером 6 мая он был вызван в штаб Эйзенхауэра. Последний заявил, что он потребовал от Йодля безоговорочной капитуляции перед всеми союзниками и подписание капитуляции уже назначено в Реймсе на 2 часа 30 минут 7 мая. Пока Суслопаров направил в Москву телеграмму с просьбой дать инструкции, наступила полночь.
Между тем нажим Эйзенхауэра на немцев оказал на них действие. По его словам, «наконец, Дёниц понял неизбежность выполнения наших требований… Боевые действия должны были прекратиться в полночь 8 мая… Необходимые бумаги были подписаны Йодлем и генералом Смитом в присутствии французского и русского представителей, подписавших Документы в качестве свидетелей». К моменту подписания капитуляции ответ из Москвы ещё не пришёл, и тогда Суслопаров решил подписать акт о безоговорочной капитуляции.
Эйзенхауэр утверждал, что уже в Реймсе была достигнута договорённость с Йодлем относительно подписания капитуляции в Берлине перед Советским Союзом. По словам Эйзенхауэра, он сказал Йодлю: «Вы официально и лично будете нести ответственность, если условия капитуляции будут нарушены, в том числе за прибытие немецких командующих в Берлин в такое время, какое будет установлено русским главным командованием для оформления официальной капитуляции перед тем правительством». Получалось, что капитуляция в Реймсе рассматривалась как капитуляция Германии перед США и Великобританией, но не перед СССР. Стремление западных союзников перехватить Победу у СССР при поддержке нацистских лидеров во главе с Гиммлером, пытавшихся капитулировать лишь перед англо-американцами, привело к подписанию акта о безоговорочной капитуляции в Реймсе в 2 часа 11 минут утра 7 мая.
