«В другой раз», писал А.И. Солженицын, тоже за невыполнение нормы «оставили ночевать в лесу — 150 человек замёрзло насмерть», «взяли да заморозили в лесу сто пятьдесят человек»[302]. Где? Когда? Неизвестно, как неизвестно и то, откуда такие сведения. Хотя их нелепость очевидна. Если 150 человек заморозили за невыполнение плана, кто же после этого за них должен был выполнять «нормы», а за их невыполнение администрация лагеря несла ответственность собственной головой.
А.И. Солженицын с самым серьёзным видом писал, как однажды заключённая В.А. Корнева ехала из Москвы в купе, где было «тридцать женщин»[303]. «А осенью 1946 г. Н.В. Тимофеев-Ресовский ехал из Петропавловска в Москву в купе, где было
А.И. Солженицын живописал, как в некоторых тюрьмах, рассчитанных на 3–4 тысяч человек, сидели по 40 тысяч, как в одной «камере вместо положенных 20 человек сидело 323», в другой тюрьме, рассчитанной на 500 человек, размещалось 10 тыс. заключённых[305]. Попробуем посчитать. В особых лагерях была норма — 1,8 кв. м на заключённого[306]. Это нары 1,8 м длиной, 0,5 м шириной и проход между нарами 0,5 м. За счёт двухъярусных нар норму можно было сократить до 0,9 кв. м. Однако если в первом случае норма была превышена более чем в 10 раз, на человека приходилось 0,18 кв. м, во втором случае (превышение нормы в 16 раз) — 0,11 кв. м, в третьем (превышение в 20 раз), остаётся 0,09 кв. м.
Касаясь сталинских репрессий в Ленинграде, А.И. Солженицын писал: «Считается, что
Вдумаемся в эти утверждения.
На 1 января 1934 г. в Ленинграде проживало около 2,4 млн. чел. Примерно 1,2 млн. в трудоспособном возрасте и 1,2 млн. нетрудоспособных, 0,6 млн. трудоспособных мужчин и 0,6 млн. трудоспособных женщин. Поскольку жертвами репрессий в основном были мужчины, получается, что в 1934–1935 гг. Ленинград лишился в одном случае почти всех своих трудоспособных мужчин, в другом — всего населения[310]'.
Это, как совершенно справедливо заметил B.C. Бушин, достойно Феклуши — странницы из «Грозы» А.Н. Островского, рассказывавшей небылицы о людях с пёсьими головами[311].
Подобный характер имеет и приводимая А.И. Солженицыным статистика сталинских репрессий.
Касаясь численности заключённых в сталинских тюрьмах и лагерях, он в первом томе «Архипелага» (1973 г.) со ссылкой на Д.Ю. Далина и Б.И. Николаевского назвал цифру «15 до 20 млн.» человек единовременно[312]. Эти цифры, видимо, показались ему преувеличенными, и в во втором томе (1974 г.) они были сокращены: «до 15 млн. заключенных»[313]. В 1976 г. в Мадриде Александр Исаевич скорректировал этот показатель до «12–15 миллионов человек»[314].
Между тем не нужно никаких документов, чтобы понять фантастический характер приведённых данных. Достаточно учесть, что в 1939 г. численность населения страны составляла немногим более 170 млн. чел., из которых менее 98 млн. приходилось на трудоспособное население, соответственно около 47 млн. мужчин и около 51 млн. женщин[315]. А поскольку население ГУЛАГА на четыре пятых состояло из мужчин[316], получается, что за колючей проволокой находилось от четверти до сорока процентов взрослого мужского населения. И при таких масштабах террора, будучи студентом (1936–1941), А.И. Солженицын не заметил его[317].
Что же касается официальных данных, то они свидетельствуют: максимальная численность населения ГУЛАГ а вместе с находящимися в тюрьмах не превышала 3 млн. чел.[318] Цифра огромная. Невиданная до того в истории нашей страны. Но это не 20, не 15 и даже не 12 млн. человек.
Даже не пытаясь проанализировать приводимые ими цифры, А.И. Солженицын писал: «Пересидело на Архипелаге за 35 лет (до 1953 г.), считая с умершими, миллионов сорок (это скромный подсчет, это — трёх или четырёхкратное население ГУЛАГа, а ведь
Давайте посчитаем. Если 40 млн. — это «трёх или четырёхкратное население ГУЛАГа», значит общая численность заключённых составляла 10–13 млн. человек в год. Смертность в один процент дает 100–130 тыс. умерших в день, 36,5-47,5 млн. в год, 146–190 млн. за четыре года войны.
