П. Герценберг стал прототипом одного из героев романа «В круге первом» — раскаявшегося осведомителя Руськи Доронина[922], который был изгнан из шарашки за то, что не только раскрыл факт своего сотрудничества с органами МВД, но и провалил еще нескольких осведомителей[923]. А поскольку почти одновременно с ним на этап последовали Д. Панин и А.И. Солженицын, напрашивается вывод, что именно они между 15 и 19 мая 1950 г. и были «засвечены» П. Герценбергом, после чего использование их в шарашке как секретных сотрудников потеряло смысл. Направление в особый лагерь должно было парализовать возможное распространение слухов на этот счёт.
Видимо, именно по этой причине Д. Панин предпочёл в своих мемуарах вообще обойти стороной вопрос об истории с П. Герценбергом[924], а в объяснении того, каким образом после марфинской шарашки он оказался в особом лагере, пустился в такие же неправдоподобные объяснения, как и А.И. Солженицын: во-первых, ему якобы тоже надоело быть в шарашке, во-вторых, он «стремился закончить лагерное образование в спецлагерях», а поэтому с марта 1947 г. стал уклоняться от работы[925].
Как мы знаем, одним из документов, предназначенным для того, чтобы парализовать версию о связях А.И. Солженицына с КГБ, стал так называемый «донос Ветрова». Его можно было датировать любым числом. Почему же КГБ остановил свой выбор на дате 20 января 1952 г.? Напрашивается предположение, что это было связано со стремлением нейтрализовать какие-то слухи о поведении А.И. Солженицына в экибастузском лагере, относящиеся к этому времени.
Что же тогда произошло? Именно в эти дни (по утверждению А.И. Солженицына, 22 января) после возращения заключённых с работы произошло нападение на барак усиленного режима, который представлял собою лагерную тюрьму. По утверждению А.И. Солженицына, об этом он узнал после возвращения с работы, уже находясь в столовой, поэтому к бунту заключённых его бригада не имела никакого отношения[926].
Когда началась стрельба, вспоминал А.И. Солженицын, он был возле своего барака, у входа в который «образовалась губительная толкучка», наконец, «двери освободились», «мы вошли последние». «В бараки за нами преследователи не врывались. Они заперли нас», и «ночью бараки были заперты»[927].
В этом нет ничего удивительного. Из Инструкции о режиме содержания заключённых в особых лагерях МВД СССР: «От отбоя ко сну и до утреннего подъёма двери бараков находятся на запоре. Заключённым запрещается хождение из барака в барак»[928].
На следующий день лагерь забастовал. Единственным бараком, который вышел на работу, был барак, в котором находилась бригада А.И. Солженицына. Объясняя этот факт, он писал: «
А поскольку очерёдность и график следования бригад на завтрак никто не отменял, то дело не в том, что «разным баракам» «не дали встретиться» «в столовой и разобраться», а в том, что, по свидетельству Д.М. Панина, только их барак 23-го не присоединился к голодовке и отправился в столовую, а оттуда на поверку и во главе с бригадирами на работу.
В связи с этим нельзя не обратить внимания на то, что, по утверждению А.И. Солженицына, лагерный бунт произошел 22 января, а по свидетельству С. Бадаша, 21-го[930]'. Так же датирует это событие и Д. Панин[931].
Забастовка продолжалась до 26 января.
«Следующий день, 27 января, — писал А.И. Солженицын, — был воскресенье. А нас не гнали на работу — навёрстывать…, а только кормили, отдавали хлеб за прошлое и
Поразительно, А.И. Солженицын, отбывший в особом лагере два с половиной года, не знал, что свободное хождение по территории особого лагеря было категорически запрещено не только ночью, но и днём.
Статья 11 Положения об особых лагерях гласила: «Хождение заключённых из барака в барак запрещается»[933]. Об этом же свидетельствует ст. 30: «Заключённым запрещается: — в свободное от работы время до поверки передвигаться в пределах зоны лагерного подразделения, а также хождение из одного барака или производственного помещения в другое (за исключением помещений бытовых и медико-санитарных учреждений под наблюдением надзорсостава)»[934].
Получается, что на заключённого А.И. Солженицына эти статьи тоже не распространялись.
