«В 70-80-е годы, — писал К.Н. Брутенц, — самыми “продвинутыми” в смысле деидеологизации и одновременно самыми идеологически крикливыми были комсомольские вожди (“комсомолята”), соединяющие горластость, напористость и звучные декларации о “верности” партии с редким цинизмом и голым практицизмом, с безудержным карьеризмом и подхалимством». Отмечая этот факт, К.Н. Брутенц охарактеризовал его как «симптом» «ускорявшегося перерождения и загнивания режима»[1147].
Между тем он свидетельствовал не просто о «загнивании» и «перерождении», а о том, что, имея подобную смену, КПСС не имела будущего.
Одним из важнейших факторов подобного перерождения являлось формирование внутри советского общества того «нового класса», о неизбежном появлении которого предупреждал ещё Л.Д. Троцкий[1148]. Особую роль в его формировании сыграла экономическая реформа 1965 г., которая привела к тому, что через 20 лет в советской стране на разных этажах общества имелись уже сотни тысяч лиц, которые владели крупными, в том числе миллионными, денежными средствами и которые были заинтересованы в ликвидации советской системы[1149].
В оценке того, с какими намерениями Ю.В. Андропов пришёл к власти, можно встретить диаметрально противоположные мнения.
«План Андропова по спасению социализма, — утверждал А.Н. Яковлев, — если судить по его высказываниям, состоял в следующем: в стране вводится железная дисциплина сверху донизу, координированно идёт разгром инакомыслия, ожесточается борьба с коррупцией и заевшейся номенклатурой, под строгим контролем происходит умеренное перераспределение благ сверху вниз, проводится партийная чистка. Убираются из номенклатуры все, кто неугоден КГБ… Меня, например, поразило его предложение “О лицах, представляющих особую опасность для государства в условиях военного времени”. Андропов заранее готовил списки для арестов и лагерей»[1150].
1 января 1984 г. в США вышла уже упоминавшаяся книга Анатолия Голицына[1151]. Книга была начата в 1969 г., завершена в 1981–1982 гг. и подготовлена к печати в 1983 г.
Излагая содержание её предпоследней, 25-й, главы, один из рецензентов писал, что автор «предсказал события послебрежневской фазы: новый генсек начинает демонстративную либерализацию и вводит элементы экономики свободного рынка, в значительной степени исчезает цензура, появляются свободные политические партии, наступает сверхразрядка в глобальном масштабе и подписание беспрецедентных соглашений о разоружении, советские войска выводятся из Афганистана, разрушается Берлинская стена, в Польше власть берет “Солидарность”, в Чехословакии на политическую сцену возвращается Дубчек, в СССР Андрей Сахаров играет официальную политическую роль — и это всё в книге, которая была закончена в 1983 году»[1152].
Как мы теперь знаем, многое из этого прогноза осуществилось.
«Именно в КГБ, — заявил в интервью газете «День» один из генералов этого учреждения, не пожелавший обнародовать свою фамилию, — появилась в начале 1980-х годов группа молодых специалистов, которые контурно обозначили проблему реформ»[1153].
«Существует мнение, — писал бывший начальник ПТУ КГБ СССР Л.B. Шебаршин, — что идея реформ, штаб реформы складывались в системе КГБ и разведки»[1154]. Полностью разделяя это мнение, он отмечает: «Мы лучше, чем кто-либо, видели, что отставание Советского Союза от развитого мира не только не сокращается, но стремительно нарастает, и было совершенно очевидно, что
И действительно, едва заняв пост генсека, Ю.В. Андропов отдал распоряжения о подготовке реформ.
По свидетельству Н.И. Рыжкова, бывшего тогда заместителем председателя Госплана СССР, в воскресенье 20 ноября 1982 г. Ю.В. Андропов пригласил его к себе и, поставив в известность о намерении создать Экономический отдел ЦК КПСС, предложил ему возглавить этот отдел. Н.И. Рыжков согласился и 22 ноября был утверждён Пленумом ЦК КПСС в должности секретаря ЦК[1156].
«В застойном 1982 г. меня, — вспоминает Т. Корягина, — в то время старшего научного сотрудника Научно-исследовательского института при Госплане СССР привлекли к работе по разработке экономических реформ»[1157].
«Спустя
15 декабря 1982 г. Совет Министров СССР поручил Госплану СССР подготовить «предложения по дальнейшему расширению хозяйственной самостоятельности предприятий и объединений и усилению их ответственности за результаты работы»[1160].
