Желание добраться до немецких секретов было велико. Примером тому непростая история открытия первого антибактериального лекарства под названием стрептоцон. В 1909 г. доктор Генрих Герлейн оформил патент на терракотовый краситель. Впоследствии работая для Interessen Gemeinschaft, он продолжил проверять каждое новое сульфонамидное соединение не только в качестве красителя, но и в качестве медикамента, чему особым стимулом послужило сообщение другого немецкого учёного, Эйзенберга, в 1913 г. о том, что коричневый краситель хризодин, связанный с сульфаниламидом, уничтожает некоторые бактерии. После Первой мировой войны, в 1919 г., два специалиста Рокфеллеровского института в США, д-р Гейдельбергер и д-р Джекобс, самостоятельно добились некоторых успехов в изучении сульфо-препаратов, но им не хватало опыта, наработанного исследователями в Германии. Заставить немецкий концерн поделиться секретами было бы не так просто, если бы не условия, на которых закончилась для Германии Первая мировая [1; 12; 37; 52].
В рапорте 1919 г. попечители иностранной собственности предлагали оценивать активы «IG» с учётом инвестиций в масштабе почти 400 млн. марок: «Не может быть сомнений, что огромная мощь этого коммерческого оружия была создана специально для предполагаемой войны, после войны предназначается для проведения в больших масштабах и с большим эффектом тех различных методов, которыми Германия обеспечивала конкурентные противостояния» [375]. 172-я статья Версальского договора гласила: «В течение трёх месяцев с момента вступления в силу настоящего договора правительство Германии раскроет правительствам стран Альянса состав и методы изготовления всех взрывчатых, отравляющих и прочих веществ, использованных в ходе войны или предназначенных для использования» [2]. То есть договор обязывал Германию раскрыть технологию всех военных секретов, несмотря на то, что в своё время именно стремление защитить технологические секреты послужило причиной создания в «BASF» собственного строительного подразделения, занимавшегося возведением и монтажом технологических линий новых предприятий [307].
Чтобы представить важность владения технологиями, достаточно вспомнить, что после окончания войны «Bayer» через медицинские круги предложил англичанам вернуть обратно африканские колонии в обмен на германин (Bayer-205). «Germanin» был получен в 1916 г. Рихардом Котэ, Оскаром Дресселем и Бернхардом Хейманом как лекарство от чумы крупного рогатого скота и сонной болезни, необходимое для освоения колоний. Его очень сложный состав хранился в тайне, и неизвестно, как закончились бы переговоры, если бы французский химик Фурно вовремя не разработал аналог немецкого препарата [12; 312].
Союзники пытались схватить и автора синтеза азота Фрица Хабера, но тот скрылся в Швейцарии. Пресса утверждала, что к нему присоединился глава «Bayer»: «“New York Times” писала, что и “основная связка между “бизнесом” и генералом Людендорфом… самый активный пан-германист” Карл Дуйсберг скрылся в Швейцарии», — описывает ситуацию Д. Джеффрейс: «Это было неправдой, в начале декабря Карл Дуйсберг, как и большинство топ-менеджеров его предприятия, встретили новозеландские оккупационные войска в Леверкузене. Всё, что можно было конфисковать в счёт будущих репараций, бралось на заметку, по пятам войск шла дюжина французских военных специалистов по химии, рыскающих в поисках информации о технологиях производства взрывчатых веществ, газов, красок, нитратов и т. д.» [1].
