— Не о чем мне с тобой ботать, ступай с миром, — отмахнулся я, чем удивил бывшего сидельца.
— Че, фраер, блатным себя почувствовал? — ухмыльнулся мужчина, подступая ближе.
По нему было видно, что за неудачу с коммерсом, его эго хочет крови. Так что повод не важен, главное зацепиться.
— Борзый ты, седовласка, — добавил он.
Меня прямо-таки порывало, чтобы послать наглеца, но я с трудом сдержался. Разве что чуть повел рукой в кармане, направив пистолет в живот бритого.
Патрон всегда в патроннике. Выстрелить я смогу, дальше затвор порвет ткань ватника, пятьдесят на пятьдесят, либо дозарядится, либо зажует. Впрочем, сразу после выстрела можно падать в ноги соседнему и выхватывать нож, а там уж хоть коли, хоть режь… От кровожадных мыслей меня отвлек один из свиты «слона».
— Да ладно тебе, Мясник, че старика трогать, по нему ж видно, что бичара, — усмехнулся детина ростом под метр восемьдесят и не сильно отстающий от этих цифр по массе. — Только руки почем зря марать.
— Терпила, — рыкнул главарь тройки и гордо направился к выходу, то и дело кидая злобный взгляд в сторону армянина.
Такую шваль упускать нельзя, так что я все же последовал за ними, сохраняя дистанцию. И каково же было мое удивление, когда бритых приняли прямо у палаточного лагеря.
Шестеро крепких мужиков в камуфляжах на манер старого ОМОНа с автоматами и красными повязками, выпрыгнули как черти из табакерки. Поддельников Мясника сложили сразу и грамотно, парой ударов прикладами, тут же придавили сверху, прижимая к земле. Слоняра же, явно почуял неладное и хотел было ринуться к выходу, но ему на встречу вылетел псевдоомоновец, с ходу заряжая ударом ноги в душу.
— Лежать, блядь! — раздались крики.
Для убедительности, ннудачливых рекетиров энное количество раз попинали куда попало. Мужику, что прятал обрез, досталось больше всех. Оружие у него, естественно, изьяли.
— Ага, значит самопалим? — усмехнулся один из бойцов. — Ну все, гуси светят.
— Какие гуси, начальник?! Ты же его сам подки… А-а-а! — не успел закончить мужик, как ему в правую коленную чашечку с внутренней стороны уперстя ствол автомата, а омоновец нажал на спуск.
Глухо громыхнул выстрел. Раненый, продолжая орать, попытался выгнуться, но тут же получил пару дополнительных пинков.
Карательная бригада, не иначе. Оно и правильно, сейчас всякого дерьма разведется, по самое немогу. Поди бывшие идейные менты, омоновцы и собравцы, ну, те кто смог выжить. Даже как-то интересно, кто ими нынче заправляет.
Раздражать серьезных ребят своим присутствием в качестве свидетеля, я, честно слово, не решился. Поэтому, вернувшись в здание и взялся добывать информацию иным путем. Как собственно и полагается человеку моего возраста.
У забегаловки Алии, освободился один из столиков. Семейка поела и свалила, но я, не стал занимать целый стол, подхватил стул и подсел к мужикам, что играли в нарды.
— Смотрю, самый разгар партии? — усмехнулся, с ярко выраженным интересом уставившись на доску.
— Да какое, — вяло отмахнулся киргиз, подхватил кубики, потряс их в кулаке и швырнул обратно. — Оп, дубь, платим рубль.
Выпавшие две единички он ловким движением отставил на край доски, переместив шашки на четыре деления.
— А что, желаешь присоединиться? — спросил один из наблюдателей, что так же следил за игрой. — У нас еще доска есть… Только мы тута со ставкой играем… Есть что ставить? Пойдет что угодно.
— Есть, — согласно кивнул я и вытянул из рюкзака пачку кабельных стяжек.
Мужчина одобрительно покачал головой и разложил на столике вторую доску.
Знал бы мой соперник, что нарды, это самая авиационная игра, ни в жизнь бы не полез со мною зарубаться.
В армии на точке порой от скуки спасали лишь две вещи. Дрочка и игры. Так-как порой дрочить было некогда и негде, приходилось играть, ну а нарды можно слепить из чего угодно.
В Карабахе, помню, мы поле размалевали карандашами на обороте двух склеяных листов бумаги, а вместо шашек использовали крашенные камни. Кубики же вырезали из дерева. И не путались же с расчерчиванием граней.
Все потому, что сумма противоположных значений на кубе всегда должна быть равна семи. То есть напротив шестерки будет единица, напротив двойки пятерка, а напротив тройки четверка. Сами мастерили все и играли.
Начали партию спокойно. Я позволил противнику переместить фигуры на вторую половину его стороны, а после резко начал поддушивать.
В нардах нельзя перекрывать половину полностью, или чтобы было закрыто шесть столбов подряд. Вот я и закрыл пять, раскидав по двойке на каждый столбик, чтобы нельзя было шашку сбить.
Пока раскидывали, вел непринужденную беседу о делах рынка и том, как здесь все устроили. Самое интересное начал нащупывать, когда мой оппонент понял в какую ловушку угодил.
— А что за ребята тут бегают? Не то ОМОН, не то СОБР, с повязками и без шевронов? — поинтересовался я, плавно смещая с дальнего конца башни, начав закидывать шашки по одной на вывод.
