Сергей тихо выругался. Без боекомплекта, за которым его послали, батарея к вечеру превратится в груду дорогого металлолома, а личный состав как в четырнадцатом — в пленных или двухсотых. Но снаряды к «Рапирам» в магазинах не продают, значит нужно ехать за новой бумагой в штаб. Но командование аж в Артемовске, а чтобы туда добраться, нужно что-нибудь в бак плеснуть — прожорливая «Шишига» кушает больше двадцати литров. Позвонить командиру дивизиона? А толку? Лишнюю заботу перекинуть ему на плечи. Нет уж, пока что сами попробуем справиться. Придётся, как обычно, поискать для начала тех, кто поделится снарядами здесь, на месте. Хотя в сложившейся ситуации это, пожалуй, из области фантастики, но чем черт не шутит…
— А не подскажешь, где рядом ещё арта?
— Так там же ж, на трассе. Туда вчора йшло четыре бэхи з бойцами на броне, за ними «Рапиры», цельна батарея протитанкова…
Стало быть дорогу наши всё-таки оседлали. Ну то понятно — на главном направлении обороны, бе-ка должны подвозить исправно. Есть шанс, что поделятся.
— Ясно. Ну я поехал?
— Щасливо, друже!
Не успел Сергей переключиться на вторую, как дорогу ему перегородил, выскочив, словно чёртик из табакерки, военный. Высокий, широкоплечий, в добротной британке и флисовой шапке, надвинутой на глаза. Сергей нажал на тормоз, остановился в полуметре от военного, но тот даже не дёрнулся. Сергей переключился на нейтралку и поднёс к губам почти опустошённую банку.
Киев. Контрактовая площадь.
Шульга вытряс на язык последние капли энергетика, добрел до урны, кинул пустую жестянку вместе с упаковкой от шаурмы, вытер руки салфеткой, зашёл в тень под деревья, чтоб солнце не слепило экран, включил смартфон, набрал номер, который дал ему Ричер.
— Але! Это Петр Моисеевич?
— Он самый. Шо там у вас, говорите скорее, у меня операция!
— К вам ночью привезли раненого. С пулей в позвоночнике.
— Кульбицкий?
Шульга ненадолго задумался, вспоминая, какая фамилия у Еврея.
— Да.
— А вы ему кто?
— Побратим!
Это слово как и «ветеран», Шульга не любил, но не раз уже убедился, что действует оно безотказно.
— Понятно. Вынужден вас огорчить. Случай неоперабельный. Даже в наших условиях. Пуля засела так, что трогать её нельзя.
— Выживет?
— Непонятно. Но полный паралич гарантирован. Если только… Я вашему офицеру уже объяснял…
— Что!? Говорите…
— Есть две клиники, которые подобное оперируют.
— Где?
— Боюсь сказать. Одна в США, другая в Израиле. Но у вашего побратима, я так понимаю, нет медицинской страховки, а цены там мировые, если не выше…
— Какую посоветуете?
— Ну, если таки чисто теоретически, ту, что в Хайфе. У неё статистика позитивнее.
— К кому там обращаться?
— Ой простите, молодой человек, меня совсем вызывают… В любом случае оргвопросы это уже не ко мне…
Шульга матюкнулся, услышав гудки отбоя. Спрятал телефон, потопал в сторону ближайшей «Пузатой хаты». Там можно будет спокойно достать планшет и порыскать по Интернету.
Долбанный Ричер, не мог хотя бы названия клиник узнать… В памяти снова всплыл февраль пятнадцатого.
Война. Дебальцевский Крест
Военный обошёл машину, встал у правой двери. Слева нарисовался тот же самый боец.
— Вот, товарища капитана подкинь! — потребовал-попросил он. — Ему в ту же сторону, на позицию.
Подвозить своих — дело в АТО обычное. Сергей пожал плечами, кивнул. С офицером даже лучше — меньше будут по дороге цепляться.
Попутчик резким движением дёрнул дверь, бросил тело на пассажирское место. И занял тесную кабину почти целиком — здоровый бугай. Протянул руку, пожал, будто тисками сжал. Не представился.
— Едем?
Сергей надавил на газ.
Блокпост промелькнул в боковом зеркале и исчез. Побежала под колёсами щербатая дорожная лента, затрясло «шишигу» на мелких ямах. Вокруг расстилался привычный пейзаж. Серные стрелы тополей вдоль дороги, за ними покатые волны пашни
с оврагами, перелесками и кустами. В мирное время — раздолье зайцам с фазанами, на войне — отличная местность для работы диверсионных групп.
Дорога была пустой, и Сергей косился вправо, осторожно рассматривая попутчика. Одет богато, не в натовский секондхенд. Флисовая шапка с подвёрнутыми краями, так обычно носит спецура. Автомат потёртый, ухоженный, с длинным цилиндром табельного пламегасителя. Стечкин в набедренной кобуре. Никаких новомодных приблуд. Разгрузка, правда, крутая, американская с креплениями МОЛЛЕ. На груди и животе ничего, весь обвес по бокам. Даже рация и та на плече. Так размещают снаряжение те, кто привык не в машине сидеть, а под обстрелом на брюхе ползать, где каждый сантиметр может стоить жизни.
Они приближались к тянущемуся в глубину полей перелеску.
— Пакеты на кустах! — предупредил Сергей офицера.
Кульки и «случайно запутавшиеся» ленточки на ветках служили маркерами для снайперов. Вообще-то обнаруживать такие вещи — обязанность наблюдателя, даже если он в звании генерала…
— Не ссы, арта! — ухмыльнулся капитан. — Это мои.
Спецназовец отцепил рацию от плеча, нажал на тангенту.
— Ричер, Стэну!
— Отвечаю! — прохрипел в динамике неведомый Стэн.
— Мы у точки. «Шишига» с военными номерами.
— Плюс!
Рация хрипнула, замолчала.
