– Понимаете… Мне уже тридцать лет, и я с каждым годом понимаю, что уходит время… Оно уходит куда стремительнее, чем я бы того хотел. Я ничего не успеваю!
Юнна неопределенно кивнула.
– Я понимаю, что если чего и смогу добиться, так только в этом. У меня больше нет никаких возможностей. И не представится. Я когда-то мечтал о журналистике, – решаю сказать откровенно. – Но сейчас все изменилось. Мне тяжело там работать, меня раздражают люди, которые работают там, их характеры, их взгляды, и вообще… Я не такой, как они все, мне с ними не нравится. Я не знал раньше эту среду, а теперь знаю слишком хорошо.
– А писателей ты знаешь?
– Писателей мне рано знать. Но когда-нибудь узнаю, ничего. Мне нужно сейчас работать с издательствами, пытаться как-то продвинуть книгу. Я буду звонить, ходить, предлагать, разговаривать. И я… В общем, не знаю, что из этого всего получится.
– Я в тебя верю, – говорит Юнна, поднимая бокал с игристым. – У тебя все получится. Ты всегда своего добивался.
Слова мне приятны, но делаю вид, что не замечаю их. Подступаю к самому страшному.
– В общем, Юн. Такие дела, – понимаю, что тянуть дольше некуда. – Я не хочу сейчас никаких детей.
Юнна молчит.
– Ребенок в моей ситуации – это крах всех надежд. Я ничего не смогу добиться, если будет ребенок.
