Ты уже не тот пацан, что попал в реалии раннего средневековья, в низ социальной лестницы. Кровь на руках, раны, и угроза смерти в бурном море заставляют взрослеть быстро. Но команда по-прежнему видит в тебе лишь обузу… И вот к вам в руки попадает дочь человеческого графа. Ну что, как и положено оркам — изнасилуем и продадим в рабство? Или зря учил язык людей сын 21 века? Может есть варианты? «и только тот мог с правом называться морским конунгом, кто никогда не спал под закопчённой крышей и никогда не пировал у очага». Сага об Инглингах
Гробовая тишина накрыла «Морского ворона». Даже весла не скрипели, безо всякой команды замершие параллельно воде. Никто не проронил ни слова, всё и так понятно: живыми отсюда мы уже не уйдем. История наша, похоже, подошла к концу.
В узком, защищенном высокими скалами заливе почти не качало, но за его пределами ревела буря. В открытом море наш многострадальный драккар долго не проживет: трещина в борту, что вынудила отказаться от перехода домой, текла, несмотря на все предпринятые попытки. «Ворон» так глубоко осел в воду, что первая же волна отправит нас на дно.
Усталость многодневного перехода по штормовому морю добавляла апатии — мы уже несколько дней питались в сухомятку и спали прямо на палубе в промокшей одежде. Лично я замерз и уже вырубался. Голода не чувствовал, но это скорее потому, что желудок уже «махнул рукой» и отключился.
По инерции корабль продолжал скользить вперед. Вот сейчас, несмотря на ночь и бурю, нас заметят с замковой стены. Еще сколько-то времени потребуется людям, чтоб разобраться, кого это к ним принесло, а потом... Иллюзий не строили.
Наконец «Ворон» мягко притерся к пирсу и замер. Секунды улетали в небытие, но ничего не происходило. Не трубили рога, не метались факелы меж зубцов, не летели стрелы. Только раскачивался фонарь у ворот в нависавшей над пирсом стене, свистел в скалах ветер, да долетал грохот прибоя.
— Это ... Нифльхейм[1]? — полушёпотом охнул Фреир.
— Скорее уже царство мертвых, — в тон ему заметил Хальфдан.
Пронеслась еще пара секунд.
— Чё несете? — наконец перекрыл отдаленные звуки бури голос Болли, — Какой еще Нифльхейм, какой еще Хельмхейм? Мы что, Гьёлль пересекли и не заметили? Где здесь туманы и лёд? ... И потом, ладно вы, щенки, но лично меня ждёт Вальхалла!
Встрепенулся Снор, повеселел, сидящий рядом со мной, Регин. По кораблю как будто прокатилась волна «разморозки».
— Пойдемте, захватим этот замок! — Болли встал со своего места, — Нападем, пока караул спит!
Народ сбрасывал оцепенение, захлопали крышки рундуков. Не задумываясь встал и я, достал свой новенький шлем... эх, так его и не доработал... Видно не судьба. Нахлобучил, вытянул из рундука кожаный чехол с арбалетом. Интересно, тетивы не размокли?
— Ты обезумел, Болли? — прокатился над палубой низкий рык, — Парни на ногах не стоят. Это самоубийство. Надо уходить, пока нас не заметили.
Я поднял удивленный взгляд на Фритьефа. Гигант стоял, ухватившись за носовой штевень под драконьей головой. Чёрт, а он прав, мелькнуло в сознании, лично я сомневаюсь, что у меня сейчас сил хватит взвести дугу. Да и у остальных состояние не лучше.
— Торольв, Бруни, займитесь швартовкой, — Болли словно не заметил слов нашего ветерана, — и кто готов, выходи строиться.
— Ты не слишком раскомандовался, хольд? — теперь встал и мой брательник, — Забыл кто здесь форинг?
— Командуй, Сигмунд, — не глядя на него мотнул головой Болли, — сейчас мы захватим этот замок. Представь, как велика станет твоя слава.
Ага, если будет кому об этом рассказать...
— Парни сейчас даже крестьянский хлев не захватят! — рубанул Фритьеф, — Бруни вернись на место, — рыкнул ветеран на орка, успевшего выскочить на пирс с канатом, — Кнуд, отваливаем!
— Куда отваливаем? На дно? — саркастически каркнул с кормы кормчий, — Ты посмотри, «Ворон» сейчас прям здесь затонет!
— Бруни, швартуй корабль, — Болли говорил негромко, устало, но в голосе закипала злость, — Торольв, ты чего застрял?
— Да вы что? — грохнул Сигмунд, — Все забыли, кто здесь форинг?
— Форинг, послушай... — начал было Болли
— Заткнись, хольд! Всем слушать меня...
Но выслушать, что нам хотел сказать мой старший брательник Сигмунд, по совместительству владелец корабля и форинг по прозвищу «Счастливчик», мы не успели. Как-то разом я осознал, что к свету раскачивающегося над воротами фонаря добавился еще один. Словно во сне я повернул голову. Оборачивались и остальные.
Метрах в шести-семи, уже за пределами пирса, на каменном берегу стоял новый персонаж. Темные бесформенный одежды, голову закрывал глухой капюшон, в поднятой руке фонарь.
— Ма-ма... — раздалось сдавленное.
Это я? Или всё же кто-то рядом?
— Кто вы, путники? — долетел до нас сухой, скрипучий голос.
***
На секунду-другую экипаж «Ворона» обратился в соляные столбы. У меня по спине пробежал холодок. А потом я вдруг осознал, что все на палубе смотрят не на темную фигуру на берегу. Нет, все взгляды молча скрестились на моей фигурке.
Что?!
Только тут до меня дошло, что спрашивала неизвестная фигура на человеческом языке!
Люди? И не нападают? Не мчаться с воплями: «Смерть оркам!»?
В следующий миг взгляд выхватил темный провал открытой калитки за спиной человека, краем зацепил начинающего подбираться Болли. В воображении на ускоренной перемотке мелькнули картинки: вот «волосатик» сломя голову бросается в распахнутый зев, вот оседает походя зарубленный человек. И вот уже ночь расчерчивается летящими со стен, почему-то горящими стрелами...
