Николай порылся в карманах брюк, выудил несколько монет. Двушки не оказалось, но это ничего, сойдет и гривенник. В вестибюлях метро стоят автоматы для размена на пятачки, а вот поставить возле уличных таксофонов такие же автоматы с разменом на двухкопеечные монетки почему-то никому в голову не приходит. Наверное, считается, что ехать людям нужно обязательно, а звонить – перебьются.
В воскресенье Николай, как и обещал, повез сына в Успенское. Пока добирались на автобусе и метро до вокзала, Юра не умолкал, закидывая отца все новыми и новыми вопросами и тут же придумывая ответы на них, но в электричке приумолк, достал книгу – «Пылающий остров» Казанцева – и погрузился в чтение, хотя чем ближе поезд подходил к нужной остановке, тем чаще Николай замечал, что мальчик не читает, а задумчиво смотрит в окно.
От платформы до собственно поселка идти недалеко, минут пятнадцать средним шагом.
– Пап, а почему сейчас здесь все другое? – удивленно спросил Юра. – Раньше как-то не так было.
– Потому что осень, сынок, – улыбнулся Николай. – Уже конец сентября. Летом все было зеленое, а теперь желтое и красное.
– А-а, ну да… Нет, я все равно не понимаю! Деревья-то одни и те же, только цвет другой. Почему же я их не узнаю?
Николай досадливо крякнул про себя. Один и тот же предмет выглядит по-разному, если его выкрасить в разные цвета. Но почему? Каким таким законом оптики это объясняется? Или тут дело не в оптике, а в человеческой голове, в особенностях восприятия? Интересно, учат ли будущих оперативников этой хитрости? Наверняка не учат, а ведь это необходимо очень хорошо знать, чтобы правильно оценивать показания очевидцев.
– Потому что цвет влияет на то, как человеческий глаз воспринимает форму, – уклончиво ответил он, понимая, что более четкого развернутого ответа дать не сможет.
– А как влияет? – не унимался любознательный Юрка.
– Вот начнешь изучать в школе физику, тогда и узнаешь. Тебе учитель все объяснит.
– А когда это будет?
– В шестом классе.
– У-у, – разочарованно протянул мальчик. – Так долго ждать придется… Я еще только в четвертом… А ты сам не можешь мне объяснить? Вот прямо сейчас!
– Не могу, сынок. Чтобы это понять, тебе придется еще два года как следует учить арифметику, потом алгебру и геометрию, иначе не разберешься.
– А ты разве не можешь мне объяснить так, чтобы я уже сейчас понял?
Николай рассмеялся и потрепал сына по стриженой макушке.
– Наберись терпения. Придет время – получишь ответы на все свои вопросы.
Да, не хватает ему образования, что уж говорить… В вечерней школе какая учеба? После рабочего дня у станка, да и то не каждый день, завод-то в три смены пашет. Николай оказался старшим мужчиной в семье, разве мог он позволить себе остаться в школе после восьмилетки? Нужно было работать, приносить в дом получку. После армии он подумывал о том, чтобы пойти на рабфак, позаниматься годик, подтянуть знания и попробовать поступить в институт на заочное отделение, но Лариса забеременела, родился Юрка, не до учебы стало. А теперь уж поздно, наверное.
А может, попробовать все-таки? Хотя… Если он и поступит, то учиться придется как следует, каждую свободную минуту, а не так, как Миша. Мишка учится ради диплома, за знаниями не гонится, считает, что они не нужны, а вот корочки очень даже нужны. Поэтому брат не старается, лишнюю страницу не прочтет, лишнюю книгу не откроет, нахватается по верхам накануне экзамена, вызубрит пару-тройку цитат, а через два дня в голове пусто. Такая учеба Николая не прельщает, диплом ему не нужен, ему настоящие знания нужны, а на это придется тратить все свободное время. Юрке уже десять, еще два-три года – и он вступит в такой возраст, когда родительское и особенно отцовское внимание станет совершенно необходимым. Уж от сестры Нины они наслушались такого – не приведи Господь! Упустишь парня в переходном возрасте – пиши пропало. Нет, не ко времени сейчас мысли о высшем образовании.
Поселок выглядел почти так же, как и летом, если не считать осенних красок. Очень многие продолжали жить на дачах до самых морозов, только школьников в город увозили. Детворы стало заметно меньше, и велосипедные звоночки тренькали не так часто, как во время каникул. Но дома стояли с распахнутыми окнами, на верандах за столами пили чай, на участках занимались какими-то садово-огородными работами. Воскресенье, многие приехали отдохнуть в выходной день, а в будни здесь малолюдно.
Дом Лаврушенковых был небольшим, но крепким и каким-то ухоженным. Во всем чувствовалась умелая рука хозяина, который знает, с какой стороны браться за инструмент. Николай вспомнил, что Виктор Лаврушенков действительно умел все и никому не отказывал, если требовалось что-то починить, приколотить или смастерить.
Мать и сын Лаврушенковы сидели на крылечке. Зинаида чистила овощи, сбрасывая очистки в стоящее рядом ведро, а приготовленные к использованию картошку, морковь и свеклу складывала в широкую миску с водой. Рыжеволосый веснушчатый Славик с угрюмым видом строгал ножичком деревяшку. Увидев товарища, мальчик посветлел лицом и мигом подлетел к калитке:
