Вечерок удался на славу. Вон как Вадима развезло, хотя, что тут удивительного-то? На голодный желудок тяпнул двести грамм водки, пока нам закуску принесли. Не терпелось ему, блин. Никогда не видел, чтобы он таким расстроенным был. Н-да. Нормального мужика иногда бабий трёп способен до ручки довести. Но какова Аллочка-то. Как она с самого первого дня на работе строила глазки Морозову, мог не заметить либо слепой, либо такой трудоголик, как Вадим. Видимо, шефу надоело, и он поставил красотку на место, а Снегирёв подвернулся вовремя, чтобы утешить. Перспективный молодой мужик, с собственной квартирой, на хорошей должности, местный, в отличие от приезжей Аллы, чем не кандидат в мужья. Если бы была действительно умной, может со временем и женила бы на себе. А она взъелась на него, подлянки делать начала. И нашла причину ведь, пустую и глупую, но нашла.
После откровенного разговора в курилке Вадима на беседы больше не тянуло. С тех пор, как пришли в кафе пьёт и пьёт, почти совсем не закусывая. А я поддерживаю его, но потихоньку. Сегодня, видимо, придётся поработать почётным караулом и отвезти бренную тушку домой. Хорошо, что живёт в двадцати минутах езды от офиса. Я оглянулся вокруг и восхитился. Такая обворожительная девушка с длинными золотистыми волосами и умопомрачительными ногами сидит и скучает у бара. Посмотрел на часы на руке. О! Половина девятого. Пора Снегирёва в кроватку положить, и заняться личной жизнью. Такую девушку упускать нельзя.
Вадим пьяный в хлам, как того ему и хотелось. Забросил его руку себе на плечо, и потащил из тёплого уютного кафе. И вот, на улице мороз, а я уже минут десять пытался поймать такси, при этом удерживая еле на ногах стоящего друга. Упитанный зараза! «Куда же ты ползёшь-то?» – еле успел поймать это пьяное недоразумение. Вдруг услышал автомобильный гудок совсем рядом. Обернулся и… Как там говорится: на ловца и зверь бежит? На обочине стоит шикарная тачка Морозова, а вот и он сам… Ничего себе! Он что, помимо официальной работы ещё и подрабатывает? Так до новогодних утренников ещё далековато. Пока Тимофей Ильич обходил машину, я рассматривал во все глаза шефа: тёмно-синий, бархатный с серебряной вышивкой и белом мехом прикид Деда Мороза, потрясная длинная густая белая борода и парик на голове почти как настоящие, да ещё и тёмно-синяя шапка с белой меховой опушкой. Наш Морозов обалденный Дед Мороз. Глянул на Вадима. Он застыл, как испуганный сурикат, только серые глаза блестят из-под мехового капюшона куртки. Похоже, ещё не узнал, но что-то будет, чует моё сердце. Морозов подошёл к нашей сладкой парочке, и уставился сердитым взглядом.
– Вы откуда такие красивые?
– Мы? – блин, туплю. – Из бара везт… идтимо, Дедушка Мороз.
– Да я вижу, что не с работы, Самсонов. По какому поводу пьянка?
– Я за компанию, а Вадиму плохо.
– А мне кажется, что ему слишком хорошо, – зелёные глаза под белыми искусственными бровями скептически блеснули. Снегирёв рыпнулся к Деду Морозу, а ноги-то не держат. Хорошо, у шефа реакция в отличие от меня хорошая. Поймал, и так остался держать. Я с одной стороны, шеф с другой. А этот фрукт начал в упор изучать лицо Морозова, и почему-то лыбиться.
– Не-е-ет. Ему плохо, Тимофей Ильич. Во-первых, он вчера с кем-то поссорился, а теперь сильно жалеет. А во-вторых, ваша секретут… сорри, секретарша всем говорит, что он карьеру не тем местом делает.
– Я думал, он её головой делает.
– Естественно, – поддакнул я, и наябедничал. – А Алка говорит, что задницей.
– Что? – у Морозова чуть глаза не выпали.
– Алка всем говорит, что Вадим с вами спит из-за карьеры, – добил я Морозова. Он даже зубами заскрипел. Не видать тебе, дорогая Аллочка, новогодней премии, как собственных ушей.
– Не спит, – процедил Морозов сквозь плотно сжатые губы.
– Вот потому он и напился, – сдал я друга. Морозов сначала резко втянул воздух, потом медленно выдохнул. Вадим в этот момент цапнул его за воротник шубы и притянул к себе.
– Дедушка Мороз, а почему у Вас такие знакомые глазки? – я чуть не заржал. Он бы ещё спросил, почему у него такие большие зубки. Красная Шапочка, блин. Морозов хлопнул ресницами и улыбнулся плотоядно.
– Его бы домой отвезти, Тимофей Ильич, – жалобно встрял я.
– Грузи в машину эти дрова, – скомандовал шеф, пытаясь отцепить Вадима от своей шубы, но не тут-то было. Отцепляться он не хотел. Кое-как мы усадили-таки его в машину. Вадим притянул Морозова к себе и, глядя в глаза, выдал:
– Дед Мороз, я это… хочу тебя…
– Чего? – офигел, видимо, от счастья Морозов.
– Я хочу тебя… Спросить хочу. А куда мы ехать собираемся?
– На Север. Зимовать, птица моя, – ответил ему Морозов, и теперь офигел уже я, а шеф, наконец-то, отцепил лапки Снегирёва от воротника и обернулся ко мне. – Самсонов, Вас подвезти?
– Нет. Мне в другую сторону. Я пил меньше, так что в порядке. Почти, – Морозов внимательно посмотрел на меня, облегчённо вздохнул и быстренько уехал, весело мигнув фарами.
