– Беги, Форест, беги, – хихикнула рядом Светик, глядя как Тимофей Ильич неспешным шагом направился вслед за сбежавшим Снегирёвым.
– Может, не догонит? – произнёс я с надеждой.
– Догонит, – уверенно ответила мне Светик. И мечтательно добавила. – И поздравит. Ещё как поздравит.
– Светочка, а может, ты не будешь никому рассказывать о том, что услышала? А?
– Не буду, Самсонов, но не из-за твоей жалобной физиономии. Просто мне Морозов и Вадим симпатичны, как люди.
– А что же ты тогда зубы в приёмной точила о Вадима вместе с Аллкой и Милкой? – зло припомнил я.
– Откуда знаешь?
– Вас Вадим слышал, а потом мы с ним напились в драбадан.
– Как некрасиво вышло, – поморщилась Светик. – Я так понимаю, всё, что наплела Алла чушь?
– Полнейшая. Как сама слышала, карьеру таким путём ему делать смысла никакого не было. Вадим начинал с нуля, и пахал много, чтобы добиться того, что сейчас имеет. Веллер его гонял, как проклятого. А с Морозовым ничего не было, вообще.
– Тогда не было, сейчас есть. Да мне это и не важно. Я мщу только тем, кто мне не нравится, и то, только от скуки в своём отделе. И если Вадим такой добрый, что мстить не собирается, это сделаем мы с тобой, – и заговорщицки посмотрела на меня. – Я ту комедию видела, хорошая такая, познавательная.
– От меня Аллочка даже стакан молока не возьмёт, – со скепсисом сказал я.
– Зато от меня возьмёт. Она сейчас в расстроенных чувствах, бедняжка. Помочь необходимо, – такое сочувствие в голосе. – Золотую рыбку упустила, даже две, если считать неудачную охоту на Морозова.
– Ты сейчас похожа на злую ведьмочку. Такую привлекательную-привлекательную ведьмочку, – сказал я с восхищением. Светик обошла меня, чуть повернула назад голову, и улыбнулась.
– Запомни, Самсонов, не люблю когда из меня делают дуру. За мной!
– Есть! Иду! Бегу!
POV Тимофей.
« Куда мои глаза смотрели? Я же знал, что у Романовского есть старший сын от первого брака, и живёт он в этом самом городе. А волосы достаточно редкого оттенка, да отчество Петрович? Я болван!» – бесился я, глядя вслед уматывающему из зала, с крайне растерянной и виноватой физиономией, Вадиму. Похоже, выходка его папеньки стала сюрпризом не только для меня, но и для него. А мой-то явно был в курсе, вон как улыбается. Спина Вадима мелькнула в дверях и исчезла. И мне пора. Только дёрнулся уходить, как меня за плечо поймал дядя Петя и тихо сказал:
– Тим, учти, мне мой сын нужен живым и, по возможности, здоровым.
– Постараюсь вернуть целым и почти невредимым, – буркнул я.
– Возвращать не надо, – засмеялся Романовский, а я удивлённо уставился на него. Он знает о нас? – Тим, пойми одно, он хотел с тобой поговорить, я просто немного опередил события. И сюда, пять лет назад, он устроился сам, без моей помощи. Я мечтал, чтобы он со мной работал, а Вадим хотел работать под началом Веллера, но не как сын совладельца. А теперь можешь бежать и догонять!
И я побежал, точнее, попытался быстро, но степенно дойти до дверей. А вот дальше я действительно ускорился, и поймал мою птичку у дверей его старого кабинета. Заломил руку за спину, и в таком виде затащил к себе в кабинет. Вадим тихо возмущался, и трепыхался. Только в кабинете отпустил, закрыл дверь на ключ, и стал медленно приближаться. Этот шустрик меня не боялся, по силе мы в принципе равны, если что, сдачи он мне даст, но в глазах плескалась тревога. Неужели опасается, что я его брошу? Из-за такой глупости? Нет, птичка моя, не дождёшься! Но я тебя выдеру.
– Тим! Не сердись только, хорошо? Я не хотел так… Честно, сам сказать хотел…
– Знаю. Твой отец просветил: и про Веллера, и про самостоятельность, и про подарок.
