- Тоже мне вершитель судеб, - тихо произнёс себе под нос Забелин, вставая на ноги. Одной рукой он подцепил со стола бланки, а другой снял с вешалки белый медицинский халат. Набросив его на плечи, он вышел из кабинета.
* * *
Воропаев в одиночестве сидел в своей палате и также как Забелин всего несколько минут назад, смотрел в окно, наслаждаясь весенней погодой.
Больничная пижама, серый шерстяной халат, матерчатые тапочки на босу ногу, так не вязались с образом отважного героя целые сутки в одиночку ведущего бой с превосходящими силами противника. Сейчас перед Викентием Павловичем сидел рядовой пациент с забинтованной рукой на перевязи и синяками под глазами.
- Здравствуйте Александр, меня зовут Викентий Павлович. Я начальник этого госпиталя.
Воропаев устало взглянул на врача.
- Наверное, именно вы будете принимать решение о моём будущем? Щукин мне всё подробно объяснил.
Желваки заиграли на скулах солдата.
- Так куда меня, к психам или разрешите вернуться в часть?
Забелин присел на пустующую кровать соседа Воропаева, нащупав пальцами руки, жгущие его бедро бланки в кармане халата.
- Давай так, ты расскажешь мне что произошло, а я обещаю разобраться и не принимать скоропалительных решений. Согласен?
- Согласен.
Вздохнув солдат, наверное, уже в двадцатый раз начал пересказывать свою историю.
- 14 апреля 1942 года моя рота заняла высоту между деревнями Маслово и Пастухово. Нас было восемьдесят шесть человек.
Громко сглотнув слюну, он продолжил:
- Немцы атаковали наши позиции весь день и всю ночь. Мы подбили шесть танков и четыре бронетранспортёра, уничтожили почти сотню пехоты и нескольких мотоциклистов. К утру нас осталось только двое - я и Коля Михеев, который был серьёзно ранен в живот. Я пытался оказать ему помощь, но к полудню он скончался.
Видно было, что воспоминания о смерти товарищей приносят боль Воропаеву. Крепко сжав кулак на здоровой руке, он опустил глаза в пол и немного помолчав, продолжил:
- Примерно через час после смерти Николая немецкая пехота вновь пошла в атаку. Я перемещался по окопу и стрелял, стрелял, стрелял. Скольких убил, точно сказать не могу, но думаю не менее дюжины.
- Говорят ты "Ворошиловский стрелок"? - спросил Забелин, стремясь отвлечь парня от мыслей о погибших сослуживцах и боясь, что он замкнётся и замолчит.
- Да. Значок получил ещё в учёбке.
- А где ты брал патроны, чтобы вести бой?
Махнув здоровой рукой в сторону окна, как будто врач мог что-то там увидеть, солдат пояснил:
- Я стрелял из винтовки. Пробежался вдоль наших позиций, обшарил тела ребят и набрал целую каску для трёхлинейки.
- Что было дальше?
- Когда фрицы отступили, вернулся к телу Николая. Привёл себя в порядок: одел чистую гимнастёрку, сапоги почистил, вымыл лицо.
- Зачем?
- Я прекрасно понимал, что следующий бой для меня будет последним. Немцы наверняка догадались, что я остался один, - пояснил Воропаев, залившись краской стыда. - Да и устал я если честно. Хотел, чтобы всё закончилось, побыстрее.
- Ты был ранен, контужен? - подался вперёд Забелин.
Помотав головой чуть сильнее, чем нужно, солдат впился глазами в начальника госпиталя.
- Нет. У меня было несколько царапин на руках и ногах, но никаких серьёзных травм ... и голова в полном порядке. Я был в своём уме.
Последнюю фразу, он почти выкрикнул.
- Продолжай дальше.
- В общем, я приготовился. Винтовку почистил, патроны разложил, лопатку для рукопашной наточил. Отвлёкся буквально на несколько секунд, а когда повернулся к телу товарища, увидел ЕГО.
- Кого?
- Ну, деда этого, о котором мне нельзя никому рассказывать.
- Как он выглядел?
Солдат пожал плечами.
- Обычно. Старый, седой, с усами. Таких в наших деревнях много.
- Это понятно. Но одет то он во что был?
- Потёртые сапоги, поношенные синие галифе с лампасами, фуражка с красным околышем без кокарды, гимнастёрка вот на нём была, но не современная, застиранная, даже цвета не различить.
- Так может старик просто в окоп запрыгнул, а ты и не заметил, - облокотившись на спинку кровати, спросил Забелин.
Категорично рубанув ладонью в воздухе, Воропаев возразил:
- Это невозможно. Я уже думал об этом. Он бы всё равно попался мне на глаза, будь это так. Да и откуда он пришёл? В округе ни одной целой деревни не осталось. Масловчан ещё в феврале в Германию угнали.
Примирительно подняв руки вверх, начальник госпиталя сменил взбудоражившую пациента тему.
- И этот дед начал тебе помогать? Сражался с оружием в руках?
- Да что вы доктор. Он наоборот мешал мне, злил, насмехался и ..., - солдат споткнулся на полуслове и несколько секунд замолчал. - По крайней мере, я так тогда считал.
- А сейчас считаешь по-другому?
- Понимаете, дед этот даже с места не поднимался. Целые сутки так и просидел рядом с телом Николая. Сначала он начал надо мной посмеиваться. Дескать причесался, заправился, намылился сдастся на милость врагу. Не говорил, что я трус, но намекал.
- Но ты же вроде собирался с оружием в руках встретить противника?
- То-то и оно, я ему говорил, но он всё равно утверждал, что это трусость. В общем, разозлил он меня так, что я решил ему показать на что способен.
