Секретарь посмотрел на нас как-то проникновенно. Казалось одним полушарием своего мозга он присутствовал тут, а вторым — витал в эмпиреях. Словно озаренный изнутри какой-то идеей.
— А вы как считаете личное выше общественного?
Ну как тут ответить? Только правду…
— Мы считаем, что личное не должно противостоять общественному… Ну и наоборот. Лучше было бы если они друг друга дополняли. Да вы лучше скажите, чего хотите, а не жмитесь.
— А что заметно? — неожиданно нормальным голосом спросил Секретарь.
— Невооруженным глазам, — подтвердил Никита.
— В общим так, ребята…. Вы знаете, что вскоре в Берлине будет проводиться X Всемирный Фестиваль молодёжи и студентов?
— Когда?
— С 28 июля по 5 августа…
— И что?
— Есть мнение, что мы с вами могли бы туда отправиться в составе нашей городской делегации… Вы все-таки победители районного и городского конкурсов…
Вот ведь, оказывается, как бывает. Только вот что говорили об этом и на тебе… Говорите после этого, что чудес не бывает.
— Нет, — неожиданно сказал Никита. — Никак не получится…
Похоже, Секретарь рассчитывал на совершенно иной ответ. Он хотел услышать восторженный визг, а тут — облом… Нормальный человек разве может отказаться от такого предложения? Заграница! Там Западный Берлин сразу за стенкой! Если привстать на цыпочки, то его видно!
— Почему?
— У нас впереди экзамены, — объяснил Никита. — Нам готовиться надо… В школе и в институтах. Конечно это большая честь и чертовски заманчиво, но…
Он горько вздохнул, и Сергей подтвердил:
— Точно. Не получится. Заманчиво… Только ведь…
Он посмотрел на меня.
— Да, — с явным сожалением подтвердил я слова друзей. — Понимаю, что от таких предложений не откладываются, но только вот у нас ситуация…
Я замолчал, ожидая вопроса и он последовал.
— Да что за «ситуация»? Съездите, поиграете. На людей посмотрите, себя покажите… Когда еще такая возможность представится?
— Объясняю. Слышали такую фразу «Увидеть Париж и умереть»?
Он с удивлением посмотрел на меня и кивнул. Молодец. Образованный человек, сразу видно!
— Так вот Эренбург говорил это о Париже, а перед нами этот вопрос стоит также, но только с Берлином. Увидеть Берлин и не поступить…
— Да при чем тут это? Отдохнете, поиграете…
Голос его был ласков.
— Терпение…
Я наклонился к нему.
— В школе-то мы экзамены сдадим, и сдадим отлично, тут сомнений нет. А вот дальше, в институты…
Я с сомнением покачал головой.
— Следите за мыслью… Если мы едем туда, то мы не успеваем подготовиться к поступлению в институты. Так?
Он не спешил отвечать, но это все и так было очевидно.
— Если мы не успеваем подготовиться, то наверняка проваливаемся на экзаменах и не поступаем. Улавливаете?
Он снова промолчал.
— Значит далее — армия. И мы два года…
— А то и три, ну, если во флот… — добавил Сергей.
— Вот-вот, — продолжил я. — Или три года не играем… И что остается от нас после трех лет молчания? Тишина? Забвение?
Никита добавил.
— Ну и стоит ли разбитая жизнь двухнедельного вояжа в Берлин?
Сергей кивнул.
— Так что извините….
Мы замолчали, давая нашему собеседнику возможность собрать в кучку пепел от сгоревшей надежды… Ну и отыскать какое-то иное решение. Даже я сейчас, не представляя полностью ситуации, видел их несколько. Оставалось узнать, что он выберет? На поверхности лежал такой — пожать нам руки и отправить обратно, но ведь были и иные возможности. Комсомол — организация влиятельная. Его возможности гораздо больше, чем мы можем представить.
— И что вы предлагаете? — наконец спросил он.
— Продолжать должны вы. У нас товар, у вас — купец….
— Наверняка ведь есть и иные решения этой задачи, — напомнил ему я.
Мы молчали и это молчание могло обернуться как неприятностями, как и удачей…
— Вот вы недавно говорили о том, что есть Личное и Общественное, — пустил пробный шар Никита. — Тут как раз можно найти путь, в каком одно другому не будет противоречить, а, напротив, совпадает и подталкивает в нужную сторону…
Я его поддержал.
— Да. Мы готовы идти навстречу Обществу, если Общество сделает шаг к нам навстречу… Мы нужны вам в Берлине, а мы сами нужны нам в институтах… Давайте сближать позиции.
Секретарь посмотрел на меня, потом на телефон, потом снова на меня и на что-то решившись, подтолкнул к нам лист бумаги.
— Напишите в какие институты вы планируете поступать… А мы посмотрим, что можно сделать…
Мы вышли из здания райкома, пару секунд постояли и, переглянувшись, отошли подальше, словно то, что мы хотели друг другу сказать, нельзя было бы услышать никому чужому… Теплый весенний вечер дул в лица, навевая надежды на хорошее будущее.
— А мы молодцы… Какая сыгранность! Сразу видно — ансамбль.
Мы понимали друг друга без слов.
— Точно, — подтвердил Сергей. — Без репетиций… Можно сказать, «с листа» сыграли.
— Высокий класс! — подтвердил я.
Я посмотрел на Никиту.
— Ты когда сообразил?
— А я вот за его «мы» зацепился… «Мы с вами…» Тоже в Берлин захотел.
— И что делать будем?
— Ждать и надеяться… Если мы им действительно нужны…
— Нужны. Без нас его в делегацию могут и не взять. Он во всем этом не меньше нас заинтересован. То есть заинтересованных тут не трое, а четверо!
