— Соблазн большой… Думаю, что он постарается.
— Это как?
— «Если нельзя, но очень хочется, то можно».
— Ты о чем?
О! Я знал, о чем говорю!
— Не так уж и давно, а именно в 50-х годах этого века, существовал в СССР порядок зачисления в ВУЗ «Особым порядком»…
— Ну-ка, ну-ка…
Все-таки хорошо, что мой интерес в Будущем к истории собственной страны помогает решать какие-то вопросы в Прошлом, точнее в Настоящем. Я растолковал друзьям.
— Ну, если это было нужно стране, то тех абитуриентов, кто имел трудовой стаж до поступления в ВУЗ, могли зачислить в институт безо всяких экзаменов. Просто по результатам школьного Аттестата. Вот и подумайте.
Друзья подумали и улыбнулись.
— А мы как раз такие. Со своими трудовыми книжками.
— Так получается, что если они нам помогут, то…
Серега довольно улыбнулся. Горизонты открывались с этих ступенек просто ослепительные.
— Так это получается, что мы теперь можем свои аппетиты и не ограничивать?
Я вопросительно посмотрел на него.
— Что нам МИИТы и МИИСПы? Почему бы нам в Университет не поступить? Мне кажется, что мы проявили в этом случае не свойственную нам скромность. Почему не Университет? Не МГИМО? Почему не Дипакадемия? Нам бы только прилично школьные экзамены сдать и….
— Вот они, соблазны-то, — вредным голосом сказал Никита. — Сперва Дипакадемия, потом еще и женится захочешь на дочке члена Политбюро… Нет уж. Надо вот прямо сейчас и остановиться. Соблазны отринуть и задавить на корню.
— Да… Халява — страшная вещь… — согласился я. — Давайте остынем немножко.
Никита посмотрел на Сергея. Тот улыбался, наверняка перебирая в памяти названия престижных московских ВУЗов.
— Да и какой для нас смысл учебы в Дипакадемии? Как бы мы там учиться стали, и, главное, зачем?
Друг был прав. Это все азарт вседозволенности… Это походило, наверное, на то, что если б ты получил в руки волшебную палочку, или кредитку… И понимая, что все это незаслуженно, что все это могут в любой момент отобрать, ты начинаешь желать того, что тебе-то в общем-то и не нужно… Впрок? На всякий случай? Действительно. Ну какой нам Университет? Какая Дипломатическая Академия? Для чего? Мы там что, учиться будем? И работать? Мы переглянулись и одновременно вздохнули. Все. Хватит мечтаний. Надо становиться на грешную землю двумя ногами и идти дальше, а не витать в облаках.
— Да. Пожалуй, — согласился Сергей с явным сожалением.
— Ничего… Если у нас все сложится, то мы по миру еще поездим. Как послы мира. Но сперва — выпускные экзамены.
Серега отмахнулся.
— Да сдадим мы их! Никуда не денемся!
Открывшиеся перспективы и Никиту заставили повеселеть.
— Конечно сдадим! Так что давайте прикидывать что с собой будем брать в качестве сувениров. Заранее позаботиться нужно будет.
— Да! Водка и балалайка. Лучше три штуки.
— В смысле, три литра?
— В смысле, про балалайки разговор…
— Значки нужно брать. Много. С Лениным! И марки!
— Широко шагаете — штаны порвете, — остановил я полет фантазии у товарищей.
— Это ты к чему?
— Пусть сперва нас в институты зачислят. А то, кто его знает… Пообещать пообещают, а потом…
Они помолчали и согласились. Наш жизненный опыт из 21-го столетия остудил юношеские мечты.
— Верно. Оказанная услуга перестает быть услугой.
— У меня в той жизни так с работой пару раз было. Один, с кем договариваешься, обещает все и даже больше, а когда ты со своего места увольняешься, то тобой начинает заниматься совсем другой человек, который говорит, что все, что тебе было обещано, тот самый, первый, обещать не имел право. И, в добавок, его уже тут нет, а он работает в другом отделе… Или в отпуске… А значит давайте договариваться наново…
Градус нашей общей радости несколько понизился. И правильно. Кто его знает, как тут получится… Может быть комсомольцы без всякой вредности просто махнут рукой на эту затею.
— А что это означает?
Спросил я всех нас и сам же ответил:
— Пока у нас не будет приказа о зачисление в Институт мы ведем прежний образ жизни. То есть про Германию не говорим — мало ли что? Сдаем школьные экзамены и готовимся к поступлению в институты и не отвлекаемся на пустые соблазны.
— Но не сегодня же?
Никита был прав. Сегодня ничем грустным заниматься не хотелось.
— Может быть все-таки в ДК, — предложил Сергей. — Может быть где-то у людей совсем рядом сегодня праздник, а мы и не знаем… Я бы с удовольствием поиграл бы…
— Увы… У Директора для нас работы нет. Иначе он бы сам позвонил.
— А какой вообще ближайший праздник? Что у нас тут самое ближнее?
— Сегодня какое? 26-е?
— Да.
— Ближе всего — «День защиты детей». Первое июня.
Эти два слова породили во мне какой-то отзвук. Я задумался и выпал из разговора. Что-то эти слова мне говорили, что-то странное и необычное.
Никита ткнул меня кулаком в плечо.
— Ты чего задумался?
— Вспомнить не могу, — сказал я, копаясь в памяти как липкой глине. — Что-то с этим праздником связно…
— Пионерский лагерь?
Слово «лагерь» поставили все на место. Лагерь потянул «конвоира», а тот — «арест»… И я вспомнил.
— Хотите через неделю поучаствовать в эпохальном событии? А потом, может быть даже песню хорошую сочинить… Ну, в смысле, своровать?
