— Ну что вы! Пытать советских комсомольцев? Ни в коем случае. У нас есть иные методы… Они сами все расскажут.
— Я говорили с ними о том, что они будут делать, если информация о них выйдет на иной уровень и к иным людям.
— Предусмотрительно… И что они сказали?
— Они скажут примерно то, о чем сказали вы — страх смерти и тому подобное, а со страху чего только не наговоришь. А это школьное сочинение… Это ведь просто фантастика и никакому серьезному человеку, прочитавшего этот листочек, не придет в голову потребовать у недавнего школьника объяснений, почему он написал именно так, а не иначе… Он просто фантазировал.
— Ну что ж… Тогда остается главный для меня вопрос… Надо узнать откуда эти молодые люди столько знают о работе Комитета… Без фантазий.
— А они не знают…
— Дайте мне эти листочки. Графологическая экспертиза без труда установит…
— Она установит, что это писал я, — сказал Тяжельников, передавая ему листки. — Они подумали и об этом. А где они раздобыли пишущую машинку для всего остального я не знаю. Но, думаю, что они и об этом как-то позаботились…
— Какие умные молодые люди…
— Похоже они не такие молодые, как кажется.
Телефонный звонок застал Тяжельникова, когда он начал разбираться с накопившимися за три дня срочными бумагами. Трубка голосом Андропова сказала:
— Добрый день, Евгений Михайлович! Я хотел бы встретиться с вами.
— По какому вопросу? — спросил Тяжельников не до конца вынырнувший из своего канцелярского водоворота. Бумаги лежали и на столе, и на стульях…
— По тому самому… Отчего нам не обсудить идею организации молодежного набора в органы?
Тяжельников понял, о чем пойдет речь и машинально огляделся. После того, что он узнал про подарок американскому послу, он стал подозрительным. Мало что может висеть по стенам…
Они встретились вечером того же дня в том же кабинете.
— Я проверил то, что можно было проверить…
Он помолчал. С одной стороны, ему тяжело было признать свою ошибку, но с другой стороны новое знание давала огромное преимущество перед другими.
— … и получил ряд подтверждений. События и люди, о которые вы мне говорили — реальность.
— И Уго Чавес?
— Нет этого человека мы еще не разыскали… Но отыщем, если он существует. Помните в этом сочинении про будущее говорилось об Интернете?
— Да.
— Так вот он уже несколько лет как существует в США. Точнее с 1969 года. Это пока еще не всемирная сеть, как там написано, а только связка из нескольких ЭВМ в американских университетах, но об этом у нас информации вообще не было. Кроме того, те люди, о которых вы говорили, действительно существуют.
— Это точно?
Андропов пожал плечами. Мол какой смысл спрашивать?
— Меня удивляет подборка информации, которую они предъявили нам…
— А именно?
— По отдельности эту информации можно было достать, но вот все вместе… — задумчиво сказал Андропов. — Да и есть ли смысл в таком разрозненном букете фактов?
— Это-то как раз укладывается в гипотезу случайного набора. Читали много, а запомнили мало… Это не энциклопедия фактов, а какая-то солянка.
— Или что-то хочет, чтоб именно так и казалось…
Он тяжело вздохнул.
— Все-таки я хотел бы сам взглянуть на них… Кто они?
— Студенты первого курса московских ВУЗов. И как мы это сделаем? Хотите предложить сюда?
— Нет. Это будет через-чур. Они ведь музыканты? Предложите им сыграть на каком-нибудь из мероприятий на каком-то из наших объектов. Что-то вроде Дома отдыха для наших сотрудников… Там и поговорим.
Мы жили как на иголках…
Нам с Сергеем было легче — мы все-таки были вдвоем, а Никита в одиночку переживал нервное ожидание. Мы все понимали, что после разговора с Тяжельниковым последствия могут быть самые разнообразные. От гробовой тишины, до тех самых «черных воронков» с сиренами и бубенцами.
Мы учились, боролись с сопроматом, преодолевали сложности начертательной геометрии. Что-то головах у нас еще было, но сколько времени-то прошло! Мы чертили, считали, и снова чертили, а изучение английского языка у нас приняло сельскохозяйственный уклон. Жалоб у нас не было. Эти плотно спрессованные дела помогали нам ждать неизбежного — решения власть предержащих. Мы чувствовали. Что-то такое будет…
Кусочками радости в нашей учебе были репетиции и встречи с Аллой Борисовной. Она пригласила нас на репетиции. Мы с удовольствием смотрели как настоящие артисты работают с материалом. Ведь мы-то, что ни говори, давали именно материал — только мелодию. А там коллектив работал с аранжировкой, с постановкой что-то похожего на шоу. Мы все трое с удовольствием смотрели как Алла Борисовна создавала над своей головой корону из растопыренных пальцев.
— Понравилось.
— Оценила…
Песня и действительно превращалась в маленький спектакль. Видимо в головах, написанный текст рождал картинку и толкал к совершенно конкретным действиям, что тут, сейчас, что в покинутом нами мире.
