Большую часть своей жизни сэр Исаак Ньютон с поистине невообразимым тщанием изучал Священные Писания, алхимию и теологию. Исписал тысячи страниц и неизменно приходил к выводу, что прославившая его «гравитация» – есть не что иное, как проявление вселенской Божественной силы.
Нам, детям секулярного века, выводы основателя современной науки могут показаться смешными – чем-то наивным и даже трогательным.
Но ситуация меняется, когда мы спрашиваем у современных нам физиков: а что это, собственно, за сила такая, действующая на расстоянии? Как это работает?
И становится совсем не смешно: внятного ответа нет. Мы до сих пор не понимаем самую, возможно, важную силу во Вселенной.
Альберт Эйнштейн – гений ньютоновского масштаба. Но если говорить прямо, то в своей теории относительности он просто предложил заменить одну неизвестную другой: отказаться от идеи гравитационной силы и допустить столь же загадочное искривление пространства-времени. Что бы это ни значило…
Впрочем, и это не решает всех проблем.
Или та самая антиматерия… О ней говорят как о чём-то реальном. Даже показывают расчёты – вот, мол, сколько её во Вселенной. Проблема в том, что это лишь допущение:
Вдумайтесь – если совсем просто и в лоб: мы не знаем, почему предметы падают на землю.
Конечно, если мы используем обычный маятник, то назови его хоть гравитометром, хоть «сферическим конём в вакууме», мы получим какое-то число. И вуаля – гравитация вычислена! Но хрестоматийный вопрос повисает в воздухе: «В чём сила, брат?» То есть а что именно мы измерили? Ответа нет.
Так что можно потешаться над Ньютоном и его святой наивностью, но есть ощущение, что пока это он смеётся над нами. Он уже три с лишним сотни лет заставляет нас видеть нечто, чего в некотором смысле нет.
И чем дальше продвигается наука, тем яснее становится этот парадокс: каждое новое объяснение – лишь умножает число загадок.
Мы придумываем всё более сложные теории, создаём всё более изощрённые модели. Но вместо того, чтобы приближать нас к пониманию реальности, они только показывают нам, насколько иллюзорны наши представления о ней.
Нет, мы, конечно, всегда можем что-то померить – что-то с чем-то сравнить и получить какое-то число. Хоть массу антиматерии, хоть все натуральные числа, хоть количество зодиакальных знаков. С этим нет проблем.
Каждая физическая формула содержит загадочные «постоянные» и «константы» – например, космологическая постоянная Эйнштейна, постоянная Планка, скорость света. Но что это? Просто
Да, есть цифры, полученные в исследованиях и экспериментах. И существует множество теорий, которые предлагают, как эти цифры можно было бы интерпретировать. А если теория даёт предсказания, которые затем подтверждаются в следующих экспериментах, мы ею пользуемся.
И да, можно взять любой аспект физики отдельно и попытаться его более-менее разумно объяснить.
Но когда мы связываем всё, что у нас получается, перед нами самая настоящая абракадабра – словно мы и стремились доказать невозможность объективной реальности.
В конце прошлого века ведущие физики-теоретики со всей серьёзностью обсуждали тезис о «конце науки». Мол, мы подошли к краю познания, а там дальше – всё, конец, не видно ни зги. Остаётся только полагаться на все эти вписанные в наши формулы «постоянные» и «константы».
