Дословно экзистенцию можно перевести как п ред-стояние – быть пред Бытием. И да, это настолько грандиозно, настолько захватывающе и пугающе, что не подобрать нужных слов. Это Ужас Ничто, который Мартин Хайдеггер пишет с большой буквы.
Это пред-стояние, на которое мы обречены самим фактом своего рождения, может длиться до скончания наших дней.
Но можно просто сделать шаг – обнаружить подлинность и несокрытость, чтобы спокойно вернуться и больше не бояться жизни.
«Мир – это страдание» – все мы это слышали тысячу раз.
Но этот мир иллюзорен, а потому и наши страдания – лишены всякого смысла. Более того, они – фантазм, галлюциноз. Нам, на самом деле, нечего бояться.
Любой же физический дискомфорт – только рябь на поверхности жизни, лишний способ почувствовать, что ты жив.
Да, инстинкты нашего «внутреннего зверька», оказываясь в пространстве понятийной матрицы, породили принципиально новую его форму – тотальную неудовлетворённость. Но именно это и позволяет нам развернуть эту понятийную матрицу до состояния, когда мы наконец можем осознать иллюзорность наших представлений о себе.
Мы в этом своём подручном качестве – лишь конструкты, мы искусственны. И никто не умрёт, если мы это осознаем.
Все наши страдания и метания, весь этот наш неустранимый внутренний голод – лишь сон, жизнь в «забвении бытия». Мы принимаем свои представления о реальности за саму реальность, не замечая, как глубоко увязли во всех этих иллюзиях.
И да, нам необходим другой род мышления. Мышление, что открывает нам Просвет Бытия, чтобы в просвете петли своего «я» мы наконец пережили иллюзорность всяких границ. Да, путь лежит через Ужас Ничто, когда рушатся все привычные опоры сознания. Но это прекрасный страх…
Мы оказались в шаге от «несокрытости» – от возможности увидеть, что значит загадочное пророчество великого Парменида: «Мыслить – значит быть».
Подлинное мышление, направленное на самого себя, способно прорваться сквозь пелену представлений и концепций к самому Бытию. Но не потому что оно создаст новые, более точные модели реальности, а чтобы осознать иллюзорность любых моделей.
Так что, возможно, мы вовсе не зря страдали… По крайней мере, до сих пор. Как бы иначе мы заставили себя понять то, что открывается нам на этом «пути героя»?
Поверьте, смерть не страшна. Вы просто закроете глаза, и всё.
Когда я лежал в палате реанимации, дежурный врач, не знавший, передаст ли он меня следующей смене живым, поделился: «У тебя удивительное заболевание – возможно, единственное, при котором человек умирает в полном сознании».
Мне тогда это показалось забавным.
Да, смерть страшна только в жизни. И все, кто читают эту книгу, уже в каком-то смысле и так мертвы.
Наша кажущаяся жизнь проходит в саркофаге нашего разума и наших страданий. Мы смирились, что это нормально, что по-другому и не бывает.
Это наши представления о мире и, что куда важнее, о самих себе – наш позолоченный саркофаг. Это иначе как смертью в жизни и не назовёшь. Мы смотрим в нём фильм своей жизни. Но жить – это не смотреть, а быть.
Не знаю, насколько я справился со своей задачей, но на протяжении всей книги я пытался – через Ужас и парадоксы – замыкать ваше мышление на него самого.
Заключение
Очень надеюсь, что кого-то это побудит проснуться от всего этого по-настоящему ужасного, но столь привычного для всех нас небытия.
Не знаю, насколько мне это удалось. Но если я заронил в вас хотя бы каплю надежды на Пробуждение, добытый мною дар не пропал даром.
Просыпайтесь!
