Однако с самого первого дня этой каторги зрело молчаливое недовольство. И как вода, уходящая с берега перед цунами, так и недовольство грозило перерасти в нечто большее…
Глава 6.
Доза облучения: 280 мЗв.
Черный поток с черного потолка наконец-то смолк. Словами не описать как он был счастлив сбежать из этой могилы. Не то чтобы он боялся трупов, но кому понравится сидеть в погребе с пятью жертвами лучевой болезни? Долго он решил не задерживаться и продолжил свой марш-бросок по грунтовке, ведущей из колхоза. Ещё больше он обрадовался, когда спустя сорок минут скитаний он вышел на асфальтированную дорогу. Господи, наконец-то! Покрытой паутиной трещин, местами расплавленный, весь в колдобинах, омытый черным дождем, но все же асфальт! Какое же это счастье, когда ноги не застревают с раздражающим чавканьем в засасывающей мерзости.
Что-то за черным потолком, нечто выше его, придавало яркости освещения окружающего мира. Лучшей аналогией было бы освещение при пасмурной погоде. Когда нет дождя, но небо скрыто за тучами. Только вместо туч – бескрайняя тьма и свет чуть тусклее.
Если прежде Андрей был один и не на что было обращать внимание на его пути, то теперь по боками дороги стояла лесополоса. Вернее, так она называлась раньше. Стволы почерневших, безымянных деревьев с голыми и ломкими ветвями, вознесёнными в молитве о прощении и милости к черному пространству над их макушками, стояли кривым рядом. Они накренились в разные стороны, под разными углами. Они были расколоты пополам и противная, влажная труха сыпались из них, что кровь льющаяся из раны. Листья, ветки, иголки гнили в лужах, на асфальте рядом. Вся дорога была выстлана этим мёртвым ковром, как бывало осенью при листопаде.
Ряды бывших деревьев справа неожиданно поредели, обнажая скрытую за ними железную дорогу. А солдат все шел и шел вперёд, не встречая особых преград, пока не подошёл ближе к городу через несколько часов после выхода с колхоза. Счётчик снова заверещал от паники и возросшей радиации. Вдруг на пустынной дороге он увидел что-то впереди. Из-за дальности и тумана в линзах он не мог различить, что это было, пока не подошёл ближе.
Автомобильная пробка. Бедолаги пытались сбежать из города, но дороги были переполнены. От начала и за горизонт шла неровная линия автомобильных остовов. Заржавевшие и застывшие на одном месте. Двери распахнуты, покрышки разложились. Первым в этой коллоне мертвых его встретил автобус, на который рухнул ствол дерева. Он смял автобус пополам, прогнув его крышу и выгнув днище до асфальта. На левом борту виднелась облупленная и потрескавшаяся жёлтая краска, формирующая надпись: ДЕТИ. Когда Андрей подошёл поближе, счётчик взбесился. Метал магнитом притягивал к себе радиацию, как железные опилки. Внутри опять что-то ёкнуло. Впервые за свой отчаянный поход он был счастлив плохой видимости противогаза, счастлив, что не было видно салона автобуса.
Впереди лежали стальные скелеты машин, разбросанные ударной волной по всей округе. Бывшие машины валялись на боках, на крыше, редко Можно было встретить экземпляры стоящие на оголённых колесах. Покрышки растаяли, словно сахар в чае и черными лужицами стекли под остовы. Первое что бросалось в глаза при взгляде на них – окраска. Выцветший обгоревший метал пепельного цвета, выжженный клеймом световой волны.
«Откуда здесь столько машин? В жизни такого количества не видел». Не успел спросить себя Андрей, как увидел и услышал причину затора. Дорога была отрезана сошедшей с рельс электричкой, завалившейся на правой бок и испускающий столько фона, что ещё чуть-чуть и она могла бы светится в темноте. Как и весь остальной металлический мусор в округе, от ее зелёного цвета не осталось и следа. За электричкой шла вереница вагонов, те что вышли за пределы ЖД путей – перевёрнуты на бок, те что ещё остались на путях стояли более-менее ровно. Дозиметру явно не нравилось количество излучающего хлама по близости, и за неумением использовать русский мат, он выражал недовольство и гнев треском. Дорога окончательно превратилась в огромное кладбище с металлическими гробницами и надгробиями и не было ему ни конца, ни края. На секунду в измотанном сознании мелькнула затея бросить все и бежать обратно. Но Андрей всего то сменил фильтр на противогазе и твердой, насколько это позволяли уставшие ноги, походкой сошел на обочину и припустил вперёд, сквозь железные джунгли.
Глава 7.
Доза облучения: 160 мЗв.
Понятие времени утонуло без следа в пучине боли во всем теле, приступов кашля во тьме жилого отсека, захватившего все существо каждого в комплексе голода и перешептываний о лучевой болезни. Минуты, часы, сутки, недели, все слилось в неразличимое месиво. Чем глубже они погружались в эту пучину, тем больше людей захлебывалось в ее темных и жестоких водах. Точное количество погибших Андрей не знал, но один беглый, суетливый взгляд внутрь приоткрытой двери лазарета давал понять, что дело дрянь.
