Лилит. Первозданный грех и создание ночи. Тёмная мать жизни и смерти. Дарительница губительной тайны огненного бытия. Лица её – ночь и ужас, сердце её – средоточие зла. Её сила – Хаос, а символ – кровавая луна. Когда боги вырвали у ней сердце, она прокляла их созданий. С тех пор Королевством Трех Лун могут править только её потомки, а сердце Лилит бесследно исчезло во Тьме, пока однажды, спустя тысячи лет вновь не забилось в груди темной феи Аннит – королевы фейри. Безлунный демон заключил с дефемангом сделку. Какую плату он возьмёт за свою помощь? Когда проклятое дитя, что зовется дефемангом, в чьих жилах течет кровь ангела, демона и темной феи войдет в райский сад, лопатки ее эволюционируют в крылья. То, чему было суждено исполнится в тот же час сбудется и свершится небесная кара. И разверзнется ад под ее ногами, ибо ее душа и тело более не принадлежат ей.
Пролог.
О
громные поля чернично-розового вереска волнами лиловых облаков растекались по извилистым хребтам малахитовых холмов, простирающихся почти до самого моря, бушующего под крутым утесом и склонившимися над ним кривыми соснами. Густой белый туман плотным снежным облаком обволакивал берег моря, а земля в этом месте стала зеркалом неба и невозможно было понять, что чем является. Густой огромный лес, растянувшийся на сотни тысяч километров вперед внушал благоговение своим спокойным могуществом и величием. Стволы могучих деревьев словно огромные колонны упирались в небо, будто бы подпирая его собой. Их верхушки настолько высокие, что исчезают наверху, теряясь то ли в тумане, то ли в облаках.
Вступая в лес, кажется, что это дверь в другой мир, мир туманный и мрачный. Деревья плотной стеной обступают со всех сторон и не видно ни тропинки, по которой можно было бы выйти из него, ни просветов неба. На поросших мхом бревнах сверкают изумрудными каплями светлячки. Густой мох гроздями свисает с ветвей деревьев, переплетаясь с цветочными лозами удивительных растений. Лес хранит много тайн. То, что случайно забредший сюда путник не сможет выбраться из него – одна из них. Оглушительная, неестественная тишина и черный холодный мрак являются здесь чем-то ощутимым. Их мягкие и глухие прикосновения можно ощутить кожей. В тяжелом влажном воздухе висят множества разных запахов – сырой мох, хвоя, горьковатая смола и примесь цветочных нот сплетаются с ароматом невиданного. Из-за оглушительной тишины может показаться, что Лес необитаем, но пронзительные невидимые взгляды обжигают, заставляя покрываться позвоночник холодной дрожью. На черной спокойной глади ледяного озера, спрятанного в самой чаще, плавают кувшинки и сверкают то там, то здесь бледно-золотые искры света. Светлячки то или же крошечные крылатые феи, чей тихий звон полупрозрачных перламутровых крыльев мгновенно затихает при звуке шагов?
Глухая тьма промеж мертвых деревьев густой плотной материей укрыла Лес, вязкой паутиной запутавшись и осев в его ветвях. Облака тумана рассеялись над землей, орошая влагой нефритовый мох. Холод обжигает тело так беспощадно, что оставлет свои ожоги на щеках и пальцах. Голые ступни уже не чувствуют боли, боль забрал Лес, вместе с мыслями, чувствами, ощущениями, желаниями. Ковер еловых острых игл покраснел от крови. Лес чувствует запах крови, пьянея от этого аромата. Скоро здесь будут хищники. Мертвая пронзительная тишина глушит дыхание, растворяя его во мраке. Деревья растут слишком тесно друг к другу. Шершавая острая кора в кровь раздирает нежную кожу. Паутина липнет к волосам и ресницам, нежно и мягко опутывая их нитями смерти. Где-то совсем рядом, под ногами шипят змеи. Они с тихим шелестом вонзают клыки в плоть, оставляя на месте укуса жгучее тепло. Лес забирает души людей, порой оставляя и человеческое тело в своей власти, пронзая его гнилью. Сквозь эпителий тканей рвутся бледные грибы, пуская яд по венам. Кожа покрывается влажным мхом и травой. Их корни уже так глубоко под ней, что стоит вырвать их – останешься без мяса. Лес поглотил тебя, съел изнутри и снаружи. Тебя больше нет. Теперь ты – часть чего-то большего.
**********
Далеко-далеко, на другом конце Леса высокая мягкая трава шепчет ветру о его тайнах, а журчащий водопад скрывая белой стеной вход в обитель фей, поет колыбельные его обитателям.
Зрачок солнца догорающим углем тлел в небесном пожаре. Гранатовым соком пролился кровавый свет заката на стеклянную гладь зеркальных небес. Облака белыми цветами утопали в крови, набухая, раскрывали невинные лепестки, распукаясь нежным весенним цветом в садах неба. В воздухе витал запах перечной мяты и раздавленной забродившей вишни, сладость которой смешалась с ароматом жимолости.
В огромном пышном саду, зеленеющем нежностью изумрудной листвы, белели маленькие чайные розочки, напоминающие сгустки заварного крема. Тлела в своей прохладной благовонии белоснежная черемуха, чьи пышные грозди цветов опылял золотистый шмель, нарушавший своим монотонным гулом тишину сада, в глубине которого раздавался тихий звон серебряного колокольчика и стон высокой травы, мнущейся под огромными мягкими лапами. Необъятный сад кольцом окружал небольшой замок, скорее напоминающий уютный белый коттедж. На окраине сада цвело старое вишневое дерево, пустившее свои кривые толстые корни на поверхность. Корни вросли в маленький аккуратный колодец с крышей, стоящий рядом с фонтаном для птиц. Спелые алые вишни усыпали всю землю рядом с колодцем. На их аромат слетелись птицы, купавшиеся в фонтане и звонко щебеча, клевали ягоды. Неподалеку гуляла белая лошадь с бледно-розовыми пятнами на морде и жемчужной длинной гривой, местами заплетенной в косички. Внезапно раздался скрип калитки, и кобыла вскинула голову, устремив взгляд в сторону звука шагов. К лошади смеясь бежала девочка в белом платье. Обняв наклонившуюся к ней морду и посмотрев ей в глаза, она прошептала:
– Эрато.
