Жасмин беспомощно забилась под ним, громко взвыв от нахлынувшей боли. Толстый, как дубина, член раздирал ее пизду все шире и глубже. Каждый толчок разливался по телу невыносимой резью. Казалось, что ее разрывает на куски. Наконец, он ввел член до упора, приподнялся на руках, замер, разглядывая заплаканное личико. И принялся трахать свою бывшую богиню, полностью выводя и целиком загоняя, все быстрее и быстрее, иногда бросая жадные взгляды вниз, где хлюпала от крови и смазки розовая звезда, а по вылетающему из нее стволу тянулись кровавые полосы.
Боль не утихала, отдаваясь в голову при каждом движении. Жасмин с ненавистью смотрела на красную лысину и длинный крючковатый нос, что нависал над ее грудями. Она продолжала дергать веревки и заметила, что если дергать ритмично, в такт фрикциям, столбики, к которым она привязана, начинают поддаваться.
Директор решил, что она подмахивает и осклабился, роняя слюни.
- Что? Нравится, сука?
Она кивнула, промычав и попытавшись улыбнуться.
- Так-то. Давай, шлюха, насаживайся сильнее.
Теперь она дергалась всем телом, намотав веревки на руки и не забывая сладострастно стонать.
- Да, детка, - бормотал он, все увеличивая темп. – Дырка твоя узкая, сладкая.
Его затрясло, он рухнул на нее, вцепившись зубами в подставленную шею, а пальцами в ягодицы. Член еще больше напрягся и начал изливаться, толчками наполняя влагалище.
Жасмин, собрав последние силы, снова дернула за веревки. Один из столбиков вылетел из паза и покатился к ней.
Пальцы сжали холодную металлическую поверхность.
Она долго била ублюдка наугад, пока он не перестал трепыхаться.
Потом откинула придавившее ее тело, развязала руки и ноги, вытащила изо рта кляп и истошно завопила.
С грохотом распахнулись двери, и зал быстро заполнился толпой служителей и охранников.
Они сгрудились вокруг, молча рассматривая ее, два трупа и следы побоища.
Она с трудом поднялась. Ноги дрожали.
- Наш консул мертв, - громко сказала она. – Его убил этот человек. Я отомстила.
Она обвела взглядом хмурые лица и заявила:
- Я проконсул. Теперь вы подчиняетесь мне.
И только тогда заметила, что стоит перед всеми голая, а по ее ляжкам стекает сперма.
Один из старших служителей ухмыльнулся.
- Ты не проконсул. Ты шлюха.
Толпа радостно загомонила.
Кто-то подскочил к ней, схватил за руку и дернул к себе.
Потом второй протянул лапы и сжал груди.
Третий.
Четвертый.
Сперва она визжала, пытаясь отбиться, но вскоре от визга остался только хрип, а сил и так не было. Толпа напирала со всех сторон, сжимая и лапая, заставляя сперва опуститься на колени, потом встать на четвереньки и выпятить зад.
Ей уже было все равно.
21
- О чем думаешь? – шепотом спросила она, положив голову ему на плечо и кончиками пальцев наматывая густую поросль на его груди.
- Мечтаю.
Сабрина прыснула.
- Ты?! Мечтаешь?!
Паша обиженно отстранился.
- Да! А что? По-твоему, я не могу мечтать?
- Прости. Конечно можешь.
Они лежали на густой шелковистой траве, глядя в темнеющее небо, на котором уже зажигались звезды.
- Расскажи свою мечту.
- Проще показать.
Он протянул руку к их сваленной кучей одежде и выудил смартфон.
- Смотри.
На фотографиях белели песчаные пляжи, искрилась прозрачная бирюзовая вода, тянулись к чистому небу раскидистые пальмы.
- Остров?
- Не просто остров. Необитаемый остров. О нем практически никто ничего не знает. Находится в стороне от основных путей. И слишком маленький, чтобы кого-то заинтересовать. Всего километров двадцать в поперечнике. Я на него случайно наткнулся, когда разыскивал беспилотниками базы местных контрабандистов.
Они помолчали, листая фотографии. Море, пальмы, темное лесное озеро, маленький водопад, живописные скалы, поросшие мхом.
- Я бы выстроил хижину и каждое утро выходил бы в море на рыбалку. А днем бы охотился на антилоп. Там целое стадо антилоп, представляешь? Не знаю, откуда они там взялись. А вечерами гнал бы из тростника самогон, валялся бы в гамаке и смотрел на звезды. Как мы с тобой сейчас. И нахрен пошел весь этот гребанный мир с его деньгами, уродами, толстосумами и спецслужбами.
Она ткнулась губами в его небритую щеку.
- Возьмешь меня в свою мечту?
Он вздохнул.
- Конечно. Куда я теперь денусь от твоей роскошной задницы?
Он, смеясь, прижал ее к траве.
- Нахал! – она надула губки и ударила кулачками его в грудь.
И только тихо охнула, когда он снова в нее вошел.
***
- Ну вы и ебаться, - усмехнулась Юн Со, оторвавшись от бинокля. – Часа два прошло. Ночь на дворе.
- Разве это долго? – Паша лёг рядом с ней на помост и осторожно выглянул за низкое ограждение. – Вот помню, однажды в Париже...
- Паша, - перебила его Сабрина. – Ты уверен, что хочешь поведать нам о своих прошлых подвигах?
- Ох, да. Прости, дорогая.
- То-то.
Она легла рядом с Изабель, легонько провела пальцами по ее спине и шепнула на ухо:
- Не ревнуй.
Та хмыкнула.
- Натурой отработаешь.
- Да хоть сейчас.
Паша взял у Юн Со бинокль.
- Что нового?
- Ничего. У служителей до сих пор продолжается этот их митинг. Или праздник. Все никак не угомонятся.
Он приник к окулярам и вгляделся.
