– Я занята, – она снова взялась за льва, его мягкая коричневая бархатистая морда была заляпана старыми пятнами молока.
– Эйли, – строго позвала Джулия.
– Нет.
Джулия как можно громче прошлепала босыми ногами к столу и с грохотом швырнула на него учебник английского, бесцельно листая страницы.
Эйли погладила морду льва, потерлась щекой о ее гладкую пушистую поверхность.
– Сладкий мой, – прошептала она.
Сэнди стояла перед дверью в их комнату, глядя сквозь щелку, наблюдая, прислушиваясь. За последние несколько дней они стали для нее чем-то вроде персонажей театра теней, существующих только как отражения, то четкие, то расплывчатые, они проецировались на пустой экран ее сознания. Она больше не могла осязать их (воспринимать, понимать, чувствовать?). В бессонные, мучительные ночи, рассеянные дни она занималась тем, что двигала их так и эдак, перемешивала и снова разделяла. «Я не шучу», – сказал Тед. Но в конце они всегда ускользали у нее из-под контроля, начинали вдруг двигаться самостоятельно. Она сейчас слышала его слова, слышала их всегда. «Мне плевать, как ты этого добьешься, сделай и все».
Фиск за прошедшую неделю звонил ей дважды, просил привести к нему Эйли, чтобы он мог предварительно побеседовать с ней, прежде чем вызывать ее на свидетельское место. Сэнди пока удавалось отделываться от него, но она знала, что он позвонит снова.
Она видела, как Джулия сердито отошла к столу, Эйли вернулась к своим игрушкам, и тогда заглянула в комнату.
– Эйли?
Эйли подняла голову, сжимая в руке обезьяний хвост.
– Да?
– Могу я поговорить с тобой минутку?
Джулия, притворяясь, что ничего не замечает, что-то яростно строчила в своем блокноте, а Эйли вышла в коридор и вслед за Сэнди отошла на несколько шагов от двери.
Она выжидающе смотрела на Сэнди. Лицо Эйли не утратило своей мягкой округлости, и глядя на нее сверху вниз, Сэнди подумала, что если бы было достаточно светло, на этом лице наверняка можно было бы разглядеть отпечатки пальцев всех, кто когда-либо прикасался к нему. Она присела перед ней на корточки, их головы оказались друг против друга.
– Детка.
– Да.
Сэнди отвела глаза, подняла с ковра ниточку.
– В тот вечер, когда твоя мама…
Она заметила, как Эйли сжалась, напряглась. Она съежилась, ожидая, когда придут слова, любые слова, но они застряли у нее в горле. Она покачала головой и вздохнула.
– Ничего.
Эйли еще минуту смотрела на нее.
– Можно мне теперь вернуться к себе?
Сэнди кивнула и смотрела ей вслед. Когда она выпрямлялась, у нее в коленях что-то хрустнуло.
Она пошла в ванную. Собственное лицо, отразившееся в зеркале, показалось ей чужим. Она внимательно разглядывала легкие, но безошибочно угадывавшиеся морщинки, веером разбегавшиеся от уголков глаз, и гадала, прорезались ли они лишь сейчас или проявлялись постепенно, незаметно для нее. Она натянула кожу, потом отпустила. Она слышала, как в спальне звонил телефон, но не сделала к нему ни шагу. Она знала, что это Тед, что это он звонил ей днем в редакцию и не назвал регистратору свое имя, Тед, который хотел знать, что она решила, что сделала, Тед, требовавший обратно своих дочерей. Она придвинулась к зеркалу и поправила отделившийся волосок на бровях. У Эстеллы были брови идеальной формы; одна из тех вещей, которыми она гордилась, естественно очерченные дуги над ясными глазами. «И вы, девочки, унаследовали их», – с улыбкой говорила она. Эстелла придавала значение частям тела. И еще они обе получили ее толстые лодыжки, вздыхала она, словно извиняясь. Телефон замолчал.
Сэнди ополоснула лицо холодной водой и заставила себя спуститься вниз, чтобы приготовить ужин.
Она сидела в гостиной – Джулия и Эйли уже давно ушли из-за стола, от переваренных спагетти и жалких потуг развеселить их, – сидела, уставившись на пять стопок карточек, помеченных разным цветом, кучу записей, разложенных перед ней на журнальном столике. Когда Джон просил разрешения зайти ненадолго, она ссылалась на то, что завалена работой, и в самом деле, она опаздывала со статьей о последних попытках заблокировать строительство завода по переработке отходов в двух милях от города. Она вяло просматривала свои заметки по поводу различных видов отходов: ядовитых, низкорадиоактивных, разлагаемых микроорганизмами. Когда-то все это увлекало ее – отбросы жизнедеятельности и естественное побуждение спихнуть их кому-то другому, куда-нибудь в другое место, но теперь она не могла точно вспомнить, почему это так интересовало ее.