Сэнди с усилием отворила массивную стеклянную дверь полицейского участка, где провела бесчисленные часы начинающим репортером, слушая хриплые голоса на связи, дожидаясь, когда что-нибудь произойдет, появится что-то позначительней пьяных водителей и мелких краж, которыми неизменно занималась полиция Хардисона. Ей была знакома атмосфера участка, холодный мрамор, вчерашний кофе, ожидание. Она отвела Джулию в заднюю комнату, где их дожидался сержант Джефферсон, которому это задание – лакомый кусок – досталось после довольно невежливой перепалки с напарником и двумя начальниками.
– Привет, Джулия.
– Привет.
– Спасибо, что снова пришла. Это не займет много времени. Мисс Ледер, если вы подождете, мы с Джулией пройдем в мой кабинет.
Сэнди ободряюще улыбнулась Джулии.
– Я буду вот здесь, чтобы тебе было меня видно.
Сержант Джефферсон провел Джулию в кабинет со стеклянными стенами и закрыл дверь.
– Хочешь кока-колы?
– Нет, спасибо. – Она присела на край коричневого стула с сиденьем из винила, разодранное и заклеенное изолентой.
– Как поживаешь, Джулия? Все в порядке?
– Да.
– Хорошо. Извини, что приходится снова заставлять тебя пройти через все это, но меня кое-что смущает, и я надеялся, что ты поможешь мне разобраться.
– Прекрасно. – Джулию сердила покровительственная нотка, которую она различила в его голосе.
– Хорошо. Итак, прошлый раз ты рассказала мне про то, как вы провели с отцом выходные. Вот что я хочу узнать, когда вы возвращались домой, не показалось ли тебе, что отец был как-то особенно зол или расстроен?
– Он был очень зол.
– Но он говорил вам что-нибудь насчет вашей мамы?
– Я не помню.
– А помнишь, из-за чего они поссорились, когда вы приехали домой?
– Она не хотела снова жить с ним. Он хотел, но она сказала нет.
– А что на это сказал он?
– Он сказал, что ей придется об этом пожалеть.
– Джулия, я хочу, чтобы ты хорошенько подумала. Как далеко от отца стояла ты? Вот так? – Он отступил шага на три. – Или так? – Он сделал шаг вперед.
– Примерно так.
– Значит, тебе и секунды хватило бы, чтобы броситься на отца. Должно быть, ты его напугала. Поэтому ружье и могло выстрелить. Это была бы не твоя вина. Никто не был бы виноват. Это произошло именно так, Джулия?
– Нет, – твердо ответила она. – Я вам говорила. Я бросилась на него после того, как ружье выстрелило. После. Я клянусь.
– Ты видела, как твой отец целился в твою маму?
– Да.
Сержант Джефферсон пристально смотрел на нее.
– Ты совершенно уверена? Ты видела, как твой отец умышленно целился в твою мать? – Он различал в ее прерывающемся голосе первые признаки подступающих слез и сделал пометку у себя в блокноте. Это было одно из тех обстоятельств, на которые им с недавних пор полагалось обращать внимание: настроение, поведение. Вместе с остальными полицейскими Хардисона Джефферсон присоединился к силам трех соседних округов, чтобы пройти семинар по психотерапии, вокруг которой политики подняли столько шуму, и после обеда они сидели в аудиториях, где люди, никогда не служившие в полиции, читали им лекции о ролевой игре и правах жертвы. И все-таки Джефферсон впервые расследовал убийство, и ему хотелось подстраховаться. – Ты уверена?
– Да. Он целился ей в голову.
Джефферсон обошел вокруг стола и присел возле Джулии.
– Извини. Я должен был спросить.
– Я попыталась остановить его, но было слишком поздно. Я вообще не хотела ехать на охоту. Я вовсе не хотела брать это дурацкое старое ружье. – Слезы наполнили ее глаза, но не пролились.
– Хорошо, Джулия. На сегодня все.
Она заморгала и кивнула.
Он отвел ее обратно туда, где дожидалась Сэнди.
– Что с ним будет? – спросила Джулия по дороге.
– С твоим отцом?
– Да.
– Не знаю. Это должен решить суд.
Сэнди шагнула им навстречу.
– Все в порядке?
– Да.
– Она просто молодчина, – сказал Джефферсон, похлопывая Джулию по плечу.
– Я знаю. Джулия, подождешь минутку? Мне надо переговорить с сержантом Джефферсоном.
Джулия смотрела, как взрослые отошли от нее на несколько шагов и встали так близко друг к другу, что ей ничего не было слышно, даже когда она потихоньку придвинулась к ним.
– Вы официальный опекун детей?
– Да.
– Вам не позавидуешь.
– Можно ли мне увидеться с мистером Уорингом?
– Я так понимаю, по личному делу, а не как представителю прессы?
– Да.
– Не вижу препятствий. Я предупрежу их, что вы придете.
Тед Уоринг сидел за деревянным столом в камере предварительного заключения, уставившись на единственную длинную трещину в стене цвета зеленого горошка, сквозь которую был виден еще один слой светло-зеленой краски, а под ним – еще один. Единственное, чего ему по-настоящему не хватало, был свет.
Здесь не было стеклянных перегородок, к которым жадно прижимают ладони посетители, разговаривая по телефону по обе стороны, дверей на фотоэлементах, которые бесшумно открываются и неизменно захлопываются. Он предполагал, что все это появится в другом месте, позднее. Если ему не повезет. Или если он сваляет дурака. Как бы то ни было, пока его никуда не переводили.
