— До недавнего времени наставником седьмого отряда был мастер Китано, сейчас он переведен на Сарагосу, а его место вскоре займет мастер Эрнандес, как только закончит курсы повышения квалификации. Ну а пока ваш отряд без управления со стороны администрации, за ним присматриваю я, — произнес дон Диего, устраиваясь во главе стола и показывая нам садиться напротив.
Только сейчас я понял, что действительно довольно странно видеть каждое утро присматривающего за отрядом первой ступени командор-маршала, возглавляющего весь инкубатор. Дождавшись, пока мы присядем, дон Диего посмотрел на меня.
— Теперь, дитя, объясни мне пожалуйста, чем ты руководствовался в своих действиях, когда устроил экзекуцию в душевой для девочек.
— Вчера инфанта Паула при содействии Летиции и Деборы избила Риту, я на это отреагировал.
— Крайне предосудительный поступок — я сейчас про действия Паулы, конечно же. Но реагируя на него по своему разумению ты нарушил сразу несколько базовых правил, регулирующих поведение плебеев в обществе. Во-первых, ты вошел в женскую душевую, а подобное является совершенно недопустимым поступком. Во-вторых, ты избил девочек, что является еще более табуированным поступком — мужчинам предосудительно бить женщин.
— Я об этом не знал.
— Да, генетические модификации и аугментации нобилитета нивелируют изначальное дарованное природой мужское превосходство в силе, так что даже сферы деятельности среди патрициев и преторианцев вот уже несколько веков не делятся на мужские и женские. Но ты ведь больше не патриций, Деймос, ты теперь — плебей и тебе нужно привыкать жить в новых реалиях.
— Но Паула, Летиция и Дебора втроем напали на Риту, заведомо более слабую перед ними, используя свое превосходство. Мне кажется справедливым, что следствием своего поступка, будучи заведомо слабыми передо мной, они получили заслуженное наказание.
— Деймос, не всегда кажущееся справедливым решение является верным. Далее каковы были твои планы?
— Я ожидал ответных действий от них или от Антонио и был готов повышать ставки.
— Рассчитывая, что в процессе станет известно о первопричине происходящего?
— Да.
— Скажи, дитя, как тебя зовут? — глядя мне в глаза мягко спросил дон Диего.
— Недавно меня звали Данте Сангуэса.
— Это я прекрасно знаю. Как зовут тебя сейчас?
Не отвечая на вопрос, я молчал — произнести свое новое имя вслух просто не получалось.
— Деймос, ты опять демонстрируешь неуважение к наставнику. Как бы мне не хотелось этого делать, я вынужден отреагировать — назначая тебе наказание в три удара плетью. Сейчас я снова задам вопрос и помни, что следующее неуважение тебе будет стоить уже шесть ударов по прогрессирующей шкале наказания. Я конечно уверен в твоей стойкости, но кроме плетей следующим наказанием ты дополнительно получишь и пять суток карцера, на время которых Рита останется здесь одна без твоей поддержки. Итак, как тебя зовут?
Глубоко вздохнув, я украдкой посмотрел на сидящую рядом девочку. На меня Рита не обернулась — руки сложены на коленях, взгляд направлен прямо перед собой. Когда после вопроса за столом повисло молчание, Рита прикрыла глаза и прикусила губу. Я не мог вслух произнести свое новое имя — мне казалось это предательством. Но после случившегося я не мог бросить Риту одну, потому что иначе все сделанное сегодня теряло смысл.
«Если уж начал позориться, так позорься до конца», — любил повторять мастер оружия Николай, и только сейчас я понял истинный смысл его поговорки.
— Мое новое имя — Деймос Рамиро.
Дон Диего понимающе улыбнулся и кивнул с заметным удовлетворением.
— Деймос, твоя главная ошибка совсем не в том, что ты сразу же противопоставляешь себя группе лидеров отряда. В твоем положении и с твоими возможностями так и должно быть. Твоя главная ошибка в том, что ты все еще позиционируешь себя как патриций, но ведь ты им больше не являешься. У тебя с самого первого дня был совершенно легкий и понятный путь — акцентировав внимание на своей печати, просто сказать всем свое новое имя. Услышав, что ты протеже самого протектора, ни у тебя не было бы никаких проблем со старостой отряда Антонио Санчесом, ни у Риты, которая пережила немало неприятных минут из-за твоей недогадливости.
— Но вы в беседах называете Антонио с Паулой своими полными именами, а мое называть не стали, когда представляли отряду.
— Все верно, потому что я ждал этого от тебя. Ты пока не понимаешь разницу между гордостью и гордыней, и именно гордыня диктует тебе привычные для патриция паттерны поведения. Ты знаешь, что такое паттерны?
— Стереотипный шаблон поведенческих реакций.
— Да-да, конечно же ты знаешь. Сколько тебе лет, дитя?
— Одиннадцать.
