Да, там тоже есть шрам, грустно подумала Дэйра. Маисия всерьез опасалась, что из-за травмы у девочки не разовьется то, что положено иметь женщине, но Дэйра выросла со всеми полагающимися частями тела. Лекарка надеялась, что шрамы со временем побледнеют, как это обычно случается с травмами детства, но в случае Дэйры она ошиблась. Шрамы, оставленные зверем, и сейчас были такими же красными и набухшими. Вероятно, Феликсу они очень понравились, потому что она чувствовала, как ему не терпится заняться с ней радостью.
- Вообще-то я тоже жую человеческие кости, - сказала Дэйра маркизу, плотно сжав коленями его бока. - Как ты думаешь, почему мужчины в Эйдерледже меня избегают? Разве только из-за шрамов? У дочери Андорского герцога кривой нос и косые глаза, но отбоя от женихов у нее нет, потому что мужчины видят в ней не женщину, а маркизу, дочь герцога и наследницу богатого края. Правда в том, что я съедаю своих любовников.
Феликс было заерзал под ней, но никто не хочет верить в очевидное, когда беда случается. Он предпочел услышать шутку.
- Мне нравится твой юмор, детка, но давай уже... - маркиз резко замолчал, потому что из кармана юбки Дэйра достала то, что прихватила с собой из пиршественного зала.
Нож для резки мяса, десертная вилка и кружевная салфетка легли на голый живот Феликса, заставив его вздрогнуть от прикосновения холодного метала. Он заподозрил неладное, когда Дэйра оттянула кожу у него на боку и, приставив нож, начала делать надрез.
Если маркиза волновала сумасшедшая дочь герцога Бардуажского, которая собиралась его съесть, то саму Дэйру волновал камин, потому что огню уже было тесно за каминной решеткой. Языки пламени лизали ковер, медленно направляясь к кровати с двумя людьми. Дэйре по-прежнему было холодно, и она пожалела, что оставила теплую накидку в своих покоях.
Когда крики Феликса перешли из громких в очень громкие, она отложила нож в сторону и осторожно промокнула разрез салфеткой. Наверное, я точно сумасшедшая, подумала Дэйра, глядя, как кровь заливает белые простыни и пачкает ее платье. У нее даже руки не дрожали. Конечно, она не собиралась отрезать у Феликса кусок кожи, но надрез получился глубже, чем планировался. Нахмурившись, Дэйра потянулась за бутылкой с коньяком, которую приметила на столике рядом со свечами и щедро плеснула на царапину.
Пока Феликс выл и метался под ней, она, скосив глаза, наблюдала за пламенем, который огненной струйкой заползал к ним на кровать. Пожар в ее планы не входил, но огонь странным образом игнорировал ковер, раскинувшийся между камином и кроватью. Прокладывая путь к людям, пламя прожгло в ворсе узкую дорожку, но даже не подумало уничтожать ковер полностью.
Ты хочешь меня согреть, догадалась Дэйра и улыбнулась огню, который, наконец, появился на кровати. Пламя робко замерло на краю простыни, уничтожая белье и перину под ним, но к Дэйре приближаться не спешило. Тоже ее боялось.
Увидев огонь, Феликс начал хрипеть от ужаса, а в его криках появилось слово «ведьма».
- Ну, хватит! - рявкнула на него Дэйра и шлепнула маркиза по щеке, чтобы привести в чувства. - Я тебя всего есть не собиралась, только кусочек. Что ты так раскричался? А к нему я вообще отношения не имею, не знаю, как оно здесь оказалось.
И она кивнула на пламя, которое, подобравшись к ее ноге, уютно устроилось на лодыжке, поглаживая человеческую кожу. Дэйре не хотелось, чтобы оно уходило, потому что впервые за вечер она начала согреваться. Кожу немного щипало, а на том месте, где плясали язычки огня, вздулись крошечные белые пузыри, но ей давно не было так хорошо. И плевать, что там говорила бабка София, которая давно что-то зудела ей на ухо.
- У тебя видения от боли, - сказала Дэйра Феликсу, глядя ему в глаза. - И это не моя нога горит, а огонь пляшет в твоей голове.
- Что ты хочешь, ведьма? Что тебе надо? - маркиз, наконец, догадался задать правильный вопрос.
Дэйра с неохотой сбросила огонь со своей ноги и, прихрамывая, побрела к камину. Только сейчас она поняла, что ей удавалось удерживать тело взрослого мужчины, который извивался и дергался от боли, не прилагая особых усилий. Пусть все скорее закончится, подумала она, подбирая бумаги с каминной полки. Ей казалось, будто она бредет по колено в холодной грязи, и лишь тепло огня, которое струйкой следовало за ней по пятам, успокаивало и дарило надежду, что все закончится лучше, чем ожидалось.
- Пожалуй, я могу отказаться от твоих костей, - вздохнула Дэйра, усаживаясь обратно на Феликса. - У меня есть один принцип. Я не ем мужей своих подруг. Подписывай, маркиз. Это брачный договор. И не сотрясай воздух словами. Согласен - кивни, нет - можешь, продолжать кричать. Думаю, перед тем, как съесть кусочек, я немного тебя поджарю.
