Дэйра открыла рот и поспешно закрыла, когда Георг Эстрел подал руку Ирэн. Рыжеволосая баронесса бросила наигранный взгляд сожаления на недоеденное пирожное и, улыбнувшись во все зубы, позволила графу себя увести. Какое-то время Дэйра бездумно смотрела на бокал с вином, но тут ее внимание отвлек капеллан. Карлус Рейнгольд вдруг поперхнулся и закашлялся так страшно, что Дэйре пришлось подавить внутренний порыв зареветь во весь голос и выместить злость на спине капеллана, от души ее поколотив. Карлус все никак не мог отдышаться, и она позвала слугу, чтобы он отвел церковника к Маисии. Все-таки не зря Поппи говорила, что капеллан умрет от еды.
Вздохнув, Дэйра пододвинула к себе наполовину опустевшее блюдо с заячьей печенкой, решив, что ком в горле надо заесть. Но от одного вида пищи мирно дремавшая до этого тошнота вдруг проснулась и заявила о себе в полную силу. Еще и подругу, головную боль, позвала. А между тем, Сифироль гремел на весь зал, сотрясая потолки, стены и сердца танцующих. Дэйра оглянулась в тайной надежде, что за столом полно гостей, которые предпочитают есть, а не танцевать, но вынуждена была признать поражение. Даже отца вытащили в центр зала, что случалось крайне редко. За столом торчала Дэйра, да еще старая баронесса Ингульская, которая была занята флиртом с молодым сенешалем. Ком в горле стал почти невыносим.
- Миледи, - сквозь грохот Сифироля она не сразу услышала, что ее окликнули.
Позади нее стоял раскрасневшийся Томас и протягивал ей руку.
- Прошу разделить со мной этот танец, - церемонно произнес он и подмигнул. - Не могу смотреть, как моя сестра лопает заячью печенку, когда играют ее любимую музыку.
- Пошел к черту, - огрызнулась Дэйра. - Тебя Сидия ждет.
- Подождет, она уже моя, а значит, пари ты проиграла, - брат усмехнулся и неожиданно обнял ее за плечи. - Это ведь твой праздник! Если все мужчины в этом зале пригласили неуклюжих буренок, а не лучшую даму герцогства, то только потому что они ослепли. Или замерзли - в зале ужасно холодно.
Дэйре было жарко - так жарко, что хотелось сорвать с себя все и выброситься в окно навстречу ночному ветру.
- Не расстраивайся, детка, - сказал Томас, переходя на покровительственный тон, который ему ужасно нравился. - Они просто тебя боятся, ты ведь у нас особенная. Помнишь, летом на празднике урожая то же самое было. А все потому, что ты слишком серьезно на всех смотришь. У тебя взгляд такой... такой... Слов не подберешь. Хотя, если честно, не во взгляде дело. Люди на таких праздниках хотят веселиться, а ты все-таки дочка Зорта, с тобой привычную маску не снимешь, не расслабишься.
- Если честно, - Дэйра фыркнула, - меня бояться не потому что я дочка Зорта, а потому что кто-то распускает слухи, что я в прошлом месяце снова всех котов в замке передушила.
- Клянусь, не я! - горячо воскликнул Томас, - но кое-кого подозреваю. Мы можем наказать негодяя, если тебя это беспокоит.
- Оставь, - махнула рукой вконец отрезвевшая Дэйра. - Тебе Сидия машет, иди к ней. Спасибо, что подбодрил. Мне уже лучше.
Брат еще какое-то время разрывался между желанием остаться с сестрой и желанием выиграть пари, но, в конце концов, сдался.
Дэйра, действительно, отрезвела. Так было всегда. Она танцевала с Томасом, с отцом, иногда с кавалерами, которых присылал отец или брат. Те были вежливыми, учтивыми и испуганными. Ее боялись - боялись загадочной головной болезни, якобы передавшейся от бабушки, боялись шрамов, которых было не скрыть ни одной прической, боялись, что она проклянет их за плохой танец или недостаточное внимание. Трусы.
