Капеллан вздохнул и осмелился пересечь границу из лепестков. Он шел робко, будто опасаясь, что Дэйра в любой момент проткнет его своими корнями. Или это ее воображение рисовало такие картины? Она не желала прошлого, и похоже, он это чувствовал.
– Я тебя три года искал, – сказал Карлус, приближаясь к ее стволу. – Вернее, мы с Навиусом. Это он разговаривал с тобой голосом старой герцогини, но после нападения Нильса нам пришлось восстанавливаться дольше, чем мы ожидали, и сил на связь уже не было. Рош думал, что убил нас, но, как видишь, я жив, и Навиус тоже. Ты прости нас, Дэйра, но другого выхода нет. Знаешь, что ты натворила?
Дэйра стремительно закачала ветками, не желая слушать ни человека, ни древнего. Она с трудом удерживалась, чтобы не стукнуть его, но что-то давнее, глубоко спрятанное сдержало гнев и заставило склонить ветви, показав, что готова внимать.
– Сангассии больше нет, как нет Чагарского ханства, Древнего Моря и даже Агоды. Два года над этой половиной мира царила ночь, так как пепел полностью закрыл небо. И только год назад успокоился ветер, который унес с собой большую часть грязевых туч. Потом пришли другие облака, и несколько месяцев подряд лил дождь, который превратил огромные территории в непроходимые болота. Говорят, Агода покрылась ледником, но в Сангассии сейчас, похоже, вечное лето. На месте Древнего моря – пустошь, там пока только ковыль и растет, – капеллан тяжко вздохнул и продолжил. – Нильс думал, что убил меня там, в Мволе. Моя рана и, правда, была смертельна. Меня спас странный человек, который назвал себя Тигром. Он увез меня на другой континент, благодаря чему я и спасся от твоего гнева, Белая Госпожа. Позже узнал, что Рош был братом Тигра, но к тому времени мы расстались, и я так и не понял, почему он выбрал спасти меня, а не его. Может, потому что знал, где я закончу свой путь.
– Мы с Навиусом долго спорили, но он оказался убедительнее, – сказал Карлус, и Дэйре очень не понравился тон, которым он произнес эти слова. – Тебе нужно вернуться. Рош уничтожил хранилище, но извержение потревожило ледники Бардуага, от которых не осталось и следа. Догадайся, что за цветок вырос первым на пепле в том районе? Я по-прежнему не верю, что ты справишься с искушением, но в тебя верит Навиус, он всегда в тебя верил. Пока «Крепто Репоа» придет в себя в другой части мира и начнет действовать, первофлора уничтожит остатки человеческой цивилизации в этой. Ходят слухи, что некоторые островки суши на возвышенностях в Эйдерледже, Горане и Нербуде остались не тронуты катастрофой. И там есть люди. Нужно помочь им выжить. Нам с Навиусом все равно осталось недолго. Я болен, а Навиус без меня не выживет, поэтому не отказывайся. У тебя просто нет права на это.
Дэйра возмущенно закачалась, но человек уже прижался к ее стволу всем телом, и она почувствовала, как в нее вливается сила, которую она не хотела.
– Это моя жертва, и твое искупление, – прошептал Карлус голосом старой герцогини, и это были последние слова, которые Дэйра от него услышала. Она собиралась сопротивляться, но не была готова к боли, которая пронзила каждую ветку, лист и корень.
– Нет! – закричала она, противясь тому, что пугало и отталкивало. Она так долго была деревом, что совсем разучилась быть человеком. А то, о чем просили ее Карлус с Навиусом, и вовсе казалось невозможным.
Но какой бы могущественной ни казалась себе Дэйра, древний маг, когда-то давший ей жизнь, был сильнее, и теперь он дарил ей второй шанс, которого она не заслуживала. Агония ослепила Дэйру и продолжалась так долго, что она потерялась во всполохах молний, оглушенная грохотом внезапно забившегося сердца. Этот стук стал единственным звуком, что заполнял окружавший мир в течение бесконечно долгого времени. Сильная боль сменялась болью еще большей, а когда Дэйра была уверена, что терпеть ее уже не может, появлялась новая, которая была ярче всех предыдущих. И она безмолвно кричала, тщетно пытаясь согнуть задеревеневшее годами тело.
Сознание ушло не сразу, заставив испытать столько мук ада, что удивился бы и Дьявол, который вместе с пробуждением Дэйры высунул страшную пасть из бездны. Потом она где-то долго плавала, и в том месте не было ничего кроме пустоты.
Когда Дэйра с трудом разлепила глаза, над ее головой задумчиво жевала траву пегая лошадь. Она чувствовала под спиной влажную от росы траву, солнце отчаянно слепило глаза, из которых постоянно текли слезы, а уши болезненно ныли, оглушенные гомоном птиц, щебетавших в роще неподалеку.
Дэйра еще какое-то время лежала, прежде чем решилась приподняться на локте. Тело, на удивление, послушалось, хоть ей и казалось, что оно скрипит с каждым ее движением. Вокруг раскинулось поле, окруженное молодым лесом, покрытым сочной листвой. Это не было похоже на место, которое она видела, будучи деревом. Да и реки тогда поблизости не было, а сейчас она отчетливо слышала ее шум неподалеку.
