-Не тушуйся Пека, - сказал Кроха, прислушиваясь к бесчинствам стражей, побесятся и успокоятся. Тогда-то мы и выйдем.
Ждать пришлось долго - стражи заняли позицию при входе и терпеливо ждали - знали, без факелов налетчики внутрь гробницы не сунутся. Пека с Крохой отошли чуть дальше по туннелю и там прислонились к стенам. Было неуютно - поневоле прислушивались к посторонним звукам, которыми неявно, но вместе с тем ощутимо полнилась пирамида.
Стражи поколотили в стены, а потом вдруг затихли. А еще через полчаса пирамиду потряс мощный, тяжелый удар, который переворошил все до единого кирпичи, сдвинул украшения из яшмы на вершине, и наверняка не раз перевернул Арсеникума в его саркофаге. Что это было, Кроха так и не узнал - может быть, отчаявшиеся при виде тяжелого случая святотатства стражи применили что-то разрушительное из тайного храмового арсенала, а, может быть, сама пирамида спустя семьдесят лет неожиданно проявила заложенный при строительстве дефект. А может, это было столь редкое в здешних краях тектоническое смещение плит, именуемое земной падучей? Это было совершенно неважно, потому что вернувшиеся в панике ко входу золотоискатели входа не обнаружили - и смогли лишь нащупать трясущимися от подступающего кромешного отчаяния руками лишь грубые, острые грани расколовшихся плит потолка, что незадолго до этого обрушились и похоронили под собой выход. Так, как снова ввернутая пробка в бутылку, плиты закупорили налетчиков внутри, прибавив к немалому мертвому кортежу Арсеникума еще двоих.
Когда Пека обнаружил завал, то заревел от ужаса и принялся колотиться всем телом от плиты. Вой этот звучал жутко, а в туннеле пирамиды - вдвойне, казалось, ожил кто-то из мертвой рати местного господина.
-Ну, Пека, ну! - закричал Кроха в перерывах между воплями напарника, - не кричи так, может, не все пропало...
-Что?! - закричал тот, - Выход-то вот он! Нет его! Нет!
Завал был капитальный - стражей стало совсем не слышно. Может быть, они ушли, испугавшись сотрясения, а может быть, камень намертво глушил все звуки.
Пека еще некоторое время вопил, а потом охрип и умолк, и тогда Кроха познал тишину - их будущую повсеместную спутницу. Тихо-тихо в пирамиде - лишь капает где-то далеко вода.
Притомившись, уселись у самого завала - Кроха чувствовал массивную стену из камня совсем рядом, а с другой стороны дул слабый, пропитанный холодом глубин, сквозняк.
-Что нам делать... - стонал Пека, - сдохнем тут не за что. И не узнает никто, что мы тут были.
-Вниз идти надо.
-Куда вниз? В пирамиду?
-Да, в пирамиду, - сказал Кроха, - все лучше, чем здесь сидеть. Может быть, есть еще выход.
Приятель Крохи подобрался в темноте. В голосе прорезалась надежда:
-Правда? А ты откуда знаешь?
-Они везде есть, Пека, - Кроха поднялся на ноги, остановился, ощупывая гладкие стены - а в такой пирамиде их не два и не три. Да ты, наверное, слышал - умирая, Арсеникум заказал в своей царскую палату сделать открывающейся изнутри, так, как будто он может выйти и через подземный ход вернуться в столицу.
Зря он это сказал - при мысли о бездыханном Арсеникуме, который к тому же может выйти из усыпальницы, Пека вновь начал всхлипывать. Кроха покачал головой - развезло парня. И у самого тяжело на душе - как выбираться. Про проходы, понятное дело, не знает вообще ничего. Но ведь должны быть! Не может не быть!
-Вставай друже! - сказал Кроха, - держись мне за плечо, так и пойдем.
Пека покорно поднялся - слышно было, как он всхлипывает в кромешной тьме. Потом его рука, как диковинный потный паук вцепилась Крохе в плечо, так, что тот едва сдержал стон - Пека цеплялся с силой утопающего.
-Входы, да? - просил Пека, - ну пошли тогда.
И они направились вниз по коридору - Кроха щупал камень, а Пека держался за Кроху. Коридор был не широк и шел куда-то вниз, это было одновременно хорошо и плохо. Хорошо, потому, что если где и быть подземному ходу - так это под землей. А плохо, потому что Кроха знал - пирамида, это только верхняя часть усыпальница. Он бы сказал "верхушка айсберга", но Кроха никогда в жизни не видел айсбергов.
Стена под пальцами - то гладкая, то шероховатая, то сухая как песок пустыни, то чуть сочащаяся влагой. И становилось все холоднее. Спустя полчаса наткнулись на развилку, и Кроха выбрал правый проход, не задумываясь. Тьма давила - казалось ты ослеп или, скажем, заживо похоронен.
-Кроха? - спросил вдруг Пека.
-Ну?
-А ты знаешь... знаешь, как все происходило?
-Арсениково захоронение?
Пека промолчал, но Кроха понял, что был прав:
-Арсеникум был богат, ты помнишь. А еще он был обличен властью, такой, какой не может похвастаться ни тогдашний, ни тем более нынешний царь. Тогдашнего то, собственно, сам Арсеникум и воспитал - на коленях еще держал, мальчишку сопливого. С ранних пор приучал к жестокости - говорил, мол, во многия власти, многия печали, так, что лучше привыкать заранее, и к тому же...
-Кроха?
-Чего еще?
-А кем он был, Арсеникум?
-Сам будто не знаешь.
-Все равно ты больше знаешь.
