И снова и снова он повторял эти слова, а Арсеникум лежал в своем гробу мертвый как ножка от пластикового стула, мертвых как сломанная швейная машинка, просто высохшее тело в марлях, и когда впавший в истерику Кроха стал бить его по лбу, никак не отреагировал.
Да и как он мог отреагировать - семидесятилетний выпотрошенный труп, легкий, бессильный.
-Ну и фантазия у нас, Пека! - орал Маки, лупцуя Арсеникума по твердым щекам, - никто ведь не оживал! Не бывает живых мертвецов! Не бывает Каннабиса! Ничего этого нет! Есть только мы, понимаешь, и мозги наши дурные. Вообразили, что идут! А всего этого нет! Нет!
Пека глуповато улыбался. Возразить он мог - труп Арсеникума, который должен был во главе войска мертвых спокойно почивал в саркофаге, а это значит... значит никто не идет. Никого нет за этой дверью.
Кроха завопил, потом схватил Арсеникума за марли и вытянул их саркофага, крича что-то торжествующее, а Пека, улыбаясь, развернулся к безопасной ныне двери, чтобы открыть ее.
Но тут в дверь ударили.
Часовой ход встал и забили куранты.
Кроха выронил Арсеникума и тот грянулся оземь - прямой и серьезный как мореная доска.
Со вторым ударом от двери откололась немалая часть и внутрь проник сизоватый, неживой свет, на фоне которого угадывались множественные рогатые силуэты.
Часы били. Время вышло. Пека стонал. Кроха онемел.
И лишь Арсеникум был совсем не причем.
С четвертого удара дверь слетела с петель и те, кто шли следом, стали наполнять помещение.
А впереди всех шел вождь в длинных, ветхих одеждах, украшенных тусклым золотом, высокий, с червленым жезлом в руках и собачьей головой. Алые, дикие, глаза светились средь черной шерсти.
В охватившем его полном ступоре, Кроха отметил, что голова Каннабиса слегка другая, нежели изображенная на фресках - там у него была острая морда гончей, а у реального повелителя тьмы тупая, и уродливо приплюснута, как у бойцовых псов. Жесткие брылья свисали на месте щек. Армия умерших и высохших поборников тьмы следовала позади легионом одинаковых силуэтов.
На пол пути к напарникам Каннабис остановился и вытянул вперед руку, покрытую жестким серо-черным ворсом с загнутым агатовым когтем, и, развернув алую пасть, возгласил:
-Тлен!
Люди ждали. Арсеникум лежал на полу лицом вниз.
-Тлен! - снова сказал Каннабис, низко, - Прими же свою участь и, познав смерть и гниение, приди же во прах!!
Он снова шагнул вперед и его нога, в изукрашенном черным золотом сандалии с хрустом наступила на безропотного владельца пирамиды.
Пека вопил от ужаса, обернулся к Крохе и с еще большим испугом увидел, что тот улыбается. Страшная у него была улыбка. Такая Каннабису бы подошла, умей тот улыбаться. Кроха схватил напарника за руку.
-Пес! - крикнул он и Каннабис на секунду озадаченно приостановился.
-Пес ты! И Арсеникум твой гнилой! - крикнул Маки с какой-то мальчишеской бесшабашностью, так кричат, когда точно знают, что положенное возмездие их не настигнет.
-И фанатики твои высохшие!!! И пирамида ваша корявая! Мокрицы!!! Вы мокрицы!!!
Каннабис с ревом рванулся вперед, багровое сияние полыхало в его глазах, и только тогда Пека понял, как может Кроха избежать наказания.
-НЕТ!! МАКИ!! НЕТ!!! - только и успел прохрипеть любивший легкие деньги сын бедного ремесленника перед тем, как дерзко смеющий напарник увлек его за собой в истекающий жаром провал.
Они падали недолго, а потом достигли огня и жестко об него ударились.
Крохин разлепил веки и потер вздувающуюся на лбу шишку, а после поспешно отодвинулся от палящего жара. От свитых длинной спиралью нитей накала шло сильное тепло - вчера окончился отопительный сезон и остывшие батареи заставили мать Максима поставить ему электрокамин. Тепло было вечером.
Пе... Петьки рядом не было - еще бы, ведь он дрыхнет у себя дома, напротив. Как и положено. Все, как положено.
Глядя на валяющийся на столе рисованный псевдодревний манускрипт, оставшийся от осенней игры в сокровища, Максим еще слышно прошептал:
-Не было... Ничего не было.
Хорошо хоть мама не проснулась. С таким грохотом падал с кровати! Покачав головой, Максим Крохин забрался в кровать и снова заснул, натянув одеяло до подбородка.
Кремень, со следами ударов, он нашел на прикроватном половике только следующим утром, а потом долго убеждал себя что это остаток его коллекции минералов, хотя в душе точно знал - он выкинул все до единого камни еще прошлым летом.
И еще беспокоила навязчивая мысль - он, Максим Крохин, обычный городской школьник, точно знает какие на вкус мокрицы.
Спайсманавт.
Я просыпаюсь и вижу звезды. Каждый раз, каждый день, хотя дней тут нет. Я вижу звезды и очень безбрежное пространство, которое так велико, что затеряться тут проблемы не составляет. Господи - да тут только и делают, что теряются - у них выходят из строя системы навигации, самопроизвольно включаются двигатели, ломаются гироскопы и уносят их бороздить иные звездные системы. Елки-палки, тут есть спутники - вояджер один и два - которые уже вышли за пределы системы и все дальше удаляются в АБСОЛЮТНУЮ ПУСТОТУ и чем дальше, тем она, эта пустота будет пустее!
