-Гады, - сказал Максим еле слышно, голова у него все еще кружилась.
-Как есть гады, - согласился Смирнов, - к тем, кто слабее, пристают, а сильных боятся. Трусы.
Крохин кивнул. Он знал, что не так давно Гребешков вляпался в криминальную аферу с угоном автомобилей. Видимо прокололся, потому что неделю ходил так, словно только что обгадился, а как-то раз Максим увидел как он через дворы от кого-то бежит. Один. Хоть какое-то было удовлетворение. Крохин только и мечтал, чтобы, когда ни будь, Сеня прокололся по крупному. Это был, пожалуй, единственный шанс Максима дотянуть до окончания школы. С остальными недругами он, как ни будь, справится.
-Ну, пошли? - спросил Петька, и они побрели еще ниже - на первый этаж, к выходу.
Смирнов болезненно кривился и потирал левый бок. Заметив взгляд Максима, пояснил:
-У одного из этих иголка была. Колол, сволочь, глубоко. Кровь идет.
-Сволочи... - Крохин сжал кулаки - увы, слишком маленькие и нежные, чтобы побить кого-то сильнее третьеклассника. Что-что, а сила явно не числилась в главных достоинствах Максима Крохина. Зато вот фантазия у него работала - дай бог каждому.
В раздевалке они оделись - нацепили теплую и тяжелую зимнюю одежку, зимнюю обувь - тоже тяжелую и заляпанную солью. Сменку отправили в мешок, а на бок подвесили сумки, доверху набитые учебной макулатурой - тетрадями, яркими цветастыми учебниками, карандашами и прочей канцелярской братией и тремя картами тщательно выписанными на куске плотного ватмана.
В клады уже не играли около месяца, после того как потеряли любовно скопленные Максимом полторы сотни - просто закопали их так, что потом не смогли найти. Было жалко до слез. А теперь вот жалко было выкидывать карты - слишком много труда в них вложено.
Приятели закончили экипироваться и, отворив тяжелую школьную дверь, вышли в сверкающий зимний мир. Солнце слепило сверху, снег снизу, а между ними колыхался и свивал тугие невидные кольца мороз. Настоящий январский мороз, от него першило в горле и слезились глаза. Но все равно было здорово!
-Снег! - сказал Петька с удовлетворением, и попытался слепить снежок, но ничего не вышло - пушистая, рассыпчатая снежная масса склейке не поддавалась рассыпалась белыми легкими перьями. Тогда Петька поднял горсть снега к лицу и дунул - получилась маленькая метель. Он с гордостью обернулся к Крохину какого, мол!
Но Максим не смотрел. Он думал. Думал о ловушке с колом на дне, а еще о древних людях - как они ловили мамонтов, загоняя их в ямы. Много-много мелких людей против одного гиганта. Или вот, скажем, саблезубый тигр - его то никак не загонишь в яму. Зато можно заманить, и...
-Максим ты че? - вопросил Петька, - выдумал что? Игру? Как "катастрофу", да?
"Катастрофой" называлась очередная игра - та, что была до кладов. Очень простая, чтобы в нее играть надо лишь толику фантазии, да умение видеть мир по другому. У Максима этого умения было с избытком.
-Они сильные, - сказал он, - Сеня и остальные.
-Ага, и еще как, - подтвердил Смирнов, - а что?
-Сильные, но глупые, - продолжил Максим задумчиво, - знаешь, чем человек отличается от зверей?
Петька задумался - ему как-то не приходила в голову эта проблема. Через некоторое время он неуверенно выдал свою версию:
-Ну... у людей шерсти нет?
-Не только, - сказал Максим, - самое главное, то, что звери хотя и сильные, но глупые. А человек маленький и хитрый. Потому-то человек всегда может победить зверя.
-И что?
-Мы не можем победить Сеню силой. Но мы умнее. Мамонт большой, но что он может в яме?
Петька остановился и глянул на Крохина в один миг восхищенно загоревшимися глазами.
-Ты придумал, как одолеть Гребешкова?!
-У меня есть план. - Сказал Максим.
Энергии обоим было не занимать, и потому разработка ловушки для грозы всей школы Арсентия Гребешкова не заняла много времени.
-Представим, что Сеня - зверь. Могучий зверь с клыками когтями и длинной шерстью, - говорил Максим, склонившись над плоскостью стола, с расстеленным поверх бумажным листом.
-Да, Сеня зверь! - восторженно подтвердил Смирнов, представить Гребешкова в образе животного не составляло никакого труда.
Приятели находились дома у Петьки - в тепле и уюте, спрятавшись от жестокого зимнего мира за двойными стеклами в рамах и крашенного дерева. К работе Крохин подготовился основательно - он всегда так делал, что придавало возбуждающий привкус реальности любой выдуманной им авантюре. Капиллярные ручки, фломастеры, несколько резиновых доисторических штампов - все живописно лежало вокруг пустого пока листа. В углу сонно помаргивал экраном компьютер Петькиного отца - тоже необходимый инструмент для задуманного.
В окна было видно снег и насупившийся дом близнец напротив.
-Охотник, чтобы заманить любого зверя, хищного или травоядного, все равно, приманивает его на манок, - продолжал меж тем Максим, - Но для каждого зверя манок должен быть свой. То, что он любит. Что любит Сеня?
-Ну... - сказал Петька, - наверное, мучить слабых.
-Не только, - кивнул Крохин, - мучит слабых это у него так... хобби. А по настоящему он любит одно...
-Что?
