Какая-то темная, нехорошая догадка стала медленно обретать форму в мозгу Андрея, но тут худой вернулся с тарелкой, полной немудреной снеди - ломти грубо нарезанного хлеба, желтоватая масса на проверку оказавшаяся картофельным пюре.
Якутин съел все - пюре оказалось холодным и полным липких комков. Он хотел задать еще один вопрос худому, но неожиданно ощутил тяжелую сонливость. Глаза закрылись сами собой, выключая его из негостеприимного мира. Откуда-то издалека донесся огорченный голос худого:
-Ну вот... эта была последняя
Глубокой ночью Андрей очнулся от легкого толчка. В освещенной лунным светом комнате прыгали диковатые тени. Над ним нависало раздутое нездоровое лицо того второго. В глазах отражались две крохотные яркие луны.
-Я тебя съем, - сказал он, - слышь?! Я тебя съем!
"Красная шапочка..." - хотел добавить Андрей Якутин, но снова отключился.
-Я понял, - говорил он на следующий день неподвижно глядящему на него худому, - вы похитители да? Вы меня похитили! И хотите выкуп?
-Ты удивительно прозорлив, - молвил в ответ худой.
-И... - Андрей замялся, - что же вы хотите?
-Ну как тебе сказать... Ты считаешь, в этом мире все измеряется в материальных ценностях?
-Вы не похожи на похитителей! - сказал Андрей.
-Я не знаю как должны выглядеть похитители, - произнес Николай Петрович, - Так как насчет моего вопроса?
-Что? - невпопад спросил Якутин, он пытался переварить сказанное, но смысл до него не доходил.
-Помимо материальных ценностей современным человеком движет еще одно, - с бесконечным терпением сказал худой, - а именно идея. Чисто эмпирическая составляющая. Люду вообще делятся на прагматиков и эмпириков. И заметь, не смотря на свою видимую оторванность от реального мира, потенциально эмпирики гораздо сильнее прагматиков, ибо в концентрации энергии равных им нет.
-О чем вы?!
Худой вздохнул:
-Ну посмотри, например, на него, - и он указал на своего свиноподобного напарника, что обретался в углу.
Тут он был вынужден сделать паузу потому что, как и Андрей, внимательно смотрел на Борова.
Боров жрал - горка коричнево-черного мяса валялась у самых его ног, безобразно марая дорогой паркет темной тягучей влагой. Боров подцеплял корявой короткопалой рукой кусок и отправлял себе в пасть. Чавкал он тоже громко вполне по-свински. Андрей подавил в себе дрожь.
-Так вот, - налюбовавшись, продолжил худой, - вот он у нас яркий представитель прагматиков. Не очень умен, зато крепко стоит на ногах и имеет простую и ясную цель. А вот я - полная ему противоположность. Так уж получилась, что моя цель куда более метафизична и труднодостижима, чем его. Понимаешь, в этом мире можно не только жрать... Хотя и на жранье можно выстроить целую эмпирическую концепцию, привлечь Дарвина и Бигля и Ронни-младшего, но зачем тебе все это, если ты практик? Практик ведь не задумывается над своей целью - он вообще не склонен к рефлексии, его теория, она, можно сказать, образуется у него на подсознательном уровне, проникая в высшие зоны сознания, но они однако служат неким моторным аппаратом возникающему в мозгу практика осознанию собственной правоты. Это как скелет служит для воссоздания его нечетко выраженной потребности достичь цели - так, глядя на стальной кожух вычислительной машины, мы и не догадываемся о сложной структуре, спрятанной у него внутри. В конечном итоге для внешнего наблюдателя нет никакой разницы между этим кожухом и, скажем, бетонной опорой, но только не для того, кто с этой машиной работает. Ты понимаешь меня?
С истерично колотящимся сердцем, Андрей попытался приподняться с пола и срываясь, закричал:
-Что это значит?! Зачем вы меня держите!? - он на миг замер, широко открытыми, испуганными, глазами глядя на худого, - это розыгрыш, да? Вы меня разыграли? Это Пашка придумал, вон его пальто в прихожей висит! Он ведь рядом, я...
-В некотором роде он с нами. - Произнес худой, - но уверяю тебя, это не розыгрыш. Ты невнимательно меня слушаешь, я говорил о концепции практицизма...
-ЧТО ВЫ ХОТИТЕ!!! - заорал в истерике Андрей Якутин и рванулся к двери, но цепочка не пустила, и он упал обратно на пол, и тут же снова вскочил, дергаясь снова и снова, как обезумевший цепной пес, - ЧТО ВАМ НАДО?!! ЧТО!? ЧТО?! ЧТО?!!
-Давай... - сказал худой, и Боров, оторвавшись от своей трапезы, тяжело прошествовал к бьющемуся на цепи Андрею. Помедлив, выловил момент и тяжело, с оттягом, ударил Андрея в правую скулу.
Андрей захлебнулся криком, и, приложившись затылком о чугунное ребро батареи, повалился на пол. Лежал и смотрел, как на паркет капают прозрачные злые слезы и красные темные капли, падают, смешиваются в розовую влагу.
Когда он прекратил всхлипывать и кое-как принял сидячее положение то увидел, что худой стоит рядом:
-Не плачь, - сказал он, - я, конечно, скажу тебе, что мне надо. Я хочу, чтобы Лунатики обрели независимость.
