И как всегда отошли куда-то обиды, тягостное ощущение стояния на перроне, когда мимо несется экспресс жизни. Вообще все отошло. Осталась лишь Анна, холст и два дома, угрюмо позирующие будущей нетленке.
И ощущение нужности и необходимости, которые приходили только в моменты работы.
Результат ей понравился - теперь дело за малым, не ошибиться в подборе цвета. Но это уже дома, закрывшись надежной дверью, изолировавшись от внешнего мира, с шаблоном будущей картины в голове и надеждой на лучшее.
А вот о том, что и это полотно повиснет рядом с остальными, так и не увидев свет, думать не хотелось.
Мигнув обещанием весны, солнце скатилось к горизонту и очередной день прошел. Может быть, со стороны он и показался слишком обычным, но Анна сегодня начала новую картину, а значит, он уже запомнен, останется в памяти, законсервированный на сумрачного цвета холсте. Вечером она нанесла немного краски, еще раз подивившись чарующей симметричности картины - для контраста надо добавить одинокий солнечный луч высоко над крышами - как в тот момент, когда только вышла на крыльцо. Краски ложились аккуратными мазками светло-серая, черная как ночь, холодно-серебристая и одно пятно яркой бирюзы.
Красиво. И день хороший. Ночь же она провела у компьютера, одиноко бродя по странным, экзотическим сайтам, да бесцельной болтовне в странных же чатах. Это было притягательно, хотя и только и в первое время. Не зная того, Анна была совершенно согласна с проживающим двумя этажами ниже Александром Ткачевым стоящих людей в сети почти нет.
Впрочем, ночной этот серфинг отвлекал от гнетущих мыслей, а значит, имел положительный эффект.
В конце концов, что такое ее жизнь, как не вечные прятки от закутанной в серую шаль старухи депрессии.
Утром весна поняла, что зашла слишком далеко и из облаков снова пошел снег. Начатая картина стояла под кружащим снегом окном и вызывала непреодолимое желание поработать. Ну и хорошо - Анна взяла кисти, краски - она будет рисовать-рисовать-рисовать. Сегодня день рисования - хороший день.
Буквально через две минут хороший день преподнес ей неприятный сюрприз. Картина - теперь на нее падал серый, притушенный снегом свет и она выглядела по иному.
Анна нахмурилась, всматриваясь в свое навеянное весной творение. Два дома - кусочек неба сверху. Вроде все как было, вот только...
-Вот кривые руки, - молвила художница недовольно - мои кривые руки.
Тут она, конечно, лгала, руки у нее были вполне себе прямыми и довольно изящными, но нарисовали и вправду нечто странное.
Картину перекосило. Не очень явно, но вместе с тем заметно - очаровавшая Анну вчера симметрия на полотно не передалась. Один из домов был чуть-чуть больше своего близнеца, и это сразу ломало ощущение зеркала, а значит весь дух полотна.
-Ну, почему так всегда получается? - спросила Анна у самой себя, Дальтоничка. Квадрат правильно нарисовать не смогла...
Хорошо, что не успела как следует начать красить. Все поправимо.
На кухне ее ожидала мать. Смотрела масляно и выжидательно. Анна сразу поняла, что та в очередной раз решила сменить гнев на милость, и вместо кнута попробовать сладкий пряник:
-Садись, чай готов, - сказала мать, - потом с Дзеном погуляешь?
-Я не могу, - хмуро молвила Анна, - мне рисовать надо.
-Новое что?
Анна уставилась на родительницу - опять замыслила что, или все-таки проблеск сознания?
-Новое...
-Анна, - произнесла мать, - а ты не пробовала рисовать что ни будь такое... поближе к реальности?
-Рисую, что рисуется. Пейзажи мне не интересны, а для портретов... может быть, не хватает мастерства?
Мать, помолчав, сказала:
-Я ж не просто так говорю... мне просто тут встретился Николай Петрович, ты его знаешь... Он увидел, как ты стоишь, рисуешь и предложил... в общем, он сказал, что может твои картины пристроить!
Вот это да! Анна оторвалась от еды и посмотрела на маму во все глаза. Вот уж откуда не ожидала поддержки!
-Ты это серьезно?
-Серьезно.
Все-таки хороший день. Может быть, даже очень хороший.
-Вообще-то у меня есть кое-что... - медленно сказала художница, которое ближе к реальности...
-Ну вот и хорошо, - сказала мать, поднимаясь, - а Николай Петрович обещал заглянуть к концу недели. Покажешь ему свою картину.
Анна кивнула. После завтрака взяла Дзена и в смятенных чувствах отправилась на прогулку. С неба шел снег и засыпал давешний конверт - бумага вся просырела, но почерк не расплылся - чернила были въедливые.
Так никто и не поднял.
Дзен шагал впереди, аккуратно ставя огненно рыжие лапы в снег, диковинный фиолетовый язык на миг возникал в пасти, глаза были непроницаемые. Анна размышляла.
-"Что же это" - думала она, - "конец войне? Конец придиркам? Разве такое бывает? Раз - и переменилось все. А если и вправду картину пристроят? Ее купят, за нее заплатят деньги? И это будут ЕЕ деньги. Честно ею заработанные! А за этой могут пойти и другие, и дальше!"
