На самом деле, если подумать, то человек может все, ну, чисто теоретически. Может писать большие романы недели за две ну или три, может поэму за день написать, может вскопать огород за несколько часов... Да много еще чего! Но все может растянуться не то что на дни, на годы! Касаемо творчества, конечно, можно сказать, что нет вдохновения... Но опять же, если подумать, то можно прийти к выводу (да она, кстати, уже не раз убеждалась в этом по жизни), что если не сесть и не поработать головой, не попытаться, то вдохновение к тебе еще лет пять не придет! Так что виной всему что тогда? Правильно, лень!
Йокарный йокерит, сейчас она вполне может сесть, взять в руки планшет, включить музычку в наушники и дописывать очередную главу бортового журнала, пока в голове еще свежи все подробности вчерашнего дня и того, что ей рассказала сегодня во время похода на пляж Мора. Но так лень, что аж спать хочется...
С раздражением толкнув дверь ванной, Галка вышла в комнату, с обмотанной полотенцем головой, красная и влажная после душа, держа в руках постиранный купальник и сарафан, по которому уже пошли белесые разводы от морской воды. Не успела она дойти до балкона, чтобы повесить там вещи сушиться, как вдруг в номер не просто вбежал, влетел Костя, что-то напевающий себе под нос, да так неожиданно, что Галя чуть не вскрикнула.
- Голову помыла? Мо-ло-деец! – Галке в голову пришла мысль, что она либо спит, либо ей голову напекло и на этом фоне у нее пошли глюки, ибо она едва ли не впервые видела своего брата поющим, да еще кружащимся и подпрыгивающим до потолка, головой разве что не ударяясь. Хм, может он уже сам где-то приложился.. за обедом еще был самым обычным.
- Что это ты такой окрыленный? – Галка усмехнулась, спрятав за усмешкой свое недоумение и неожиданное волнение, пристально наблюдая за Константином.
- Да вот не поверишь, решил перечитать Достоевского! – подпрыгнув и развернувшись в воздухе, Костя лихо приземлился на кровать, продолжая напевать что-то, и раскрыл чуть потрепанную книгу, да еще с такой резвостью, что можно было подумать, что там не Достоевский, а Агата Кристи хотя бы или Конан Дойл! – Таак, что тут у нас.. Раскольников, Раскольников...
- Достоевский, говоришь.., – как-то нервно и кривовато усмехнулась Галка, призвав всю свою силу воли, чтобы не дать нахлынувшим эмоциям вырваться наружу, и, полностью прочувствовав эти эмоции, осознала, что ей медлить нельзя!
Она поспешила вытереть полотенцем волосы и, схватив планшет с наушниками, выскочила на балкон, благо Костя, полностью поглощенный чтением, не придал никакого значения резкости ее движений. А в голове пульсировала одна мысль: ПИШИ, КОВИ, ПИ-ШИИ!! Аа, вдохновение... Ха, нет, все-таки иногда вдохновение может прийти и без мозгового штурма, ха-ха!
Усевшись в кресло, она открыла заметки, в которых и творила в последний год, и лихо ударила по сенсорной клавиатуре, записывая слова с уникальной скоростью, при этом практически не опечатываясь, и сама не заметила, как недописанный кусок вчерашней главы, немаленький такой, был дописан, после чего она перевела дух и рассмеялась.
Достоевского, значит, решил перечитать, братец? Это ж с какого перепугу, когда ты его точно так же терпеть не можешь, как и я?! С чего это к тебе прям такое вдохновленное рвение пришло, а? Вернее от кого? Ха-ха, ответ очевиден! Что там сейчас Викуся читает? Какая книжка валялась у нее на полу, когда она после Костиного визита спала, а они с Лидкой “собирали улики”? Вот и вся загадка, решена в два счета! Браво, майор Соловец, вы гений сыска! Э-ле-мен-тар-ноо!!!
Восторженно хихикнув, Галка вскочила со своего места, пару раз исходила, вернее испрыгала балкон от перегородки до перегородки, потом снова села, схватила в руки планшет, открыла картинки и уткнулась влюбленным и немного безумным блестящим взглядом в открытою фотографию.
- Илья Валерич, сударь мой! Вы не поверите, мой друг, но впервые в жизни я обожаю Достоевского! Ох, что творит с людьми любоовь...
Тем временем в соседнем одиннадцатом номере в воздухе тоже так и витало романтичное настроение. Вика то лежала на кровати, то вставала, и, неизменно в обнимку с “Преступлением и наказанием” кружилась по комнате, временами подпрыгивая и напевая. Нет, совсем не Раскольников и совсем не несчастная Соня Мармеладова ее так окрылили. Конечно у нее в мыслях все пространство занимал Костя и воспоминания: то как он вчера взял ее за руку и они почти поцеловались, то опять же как он нес ее на руках несколько дней назад, а то, как они за завтраком и за обедом друг другу улыбались и обменивались блестящими взглядами.
Слегка разве что все омрачала молчаливость и печальная задумчивость Лиды, но глупо было полагать, что после вчерашнего она будет на следующий же день веселой и беззаботной, как раньше. С ней это будет минимум день, хотя очень хочется, чтобы это поскорей прошло...
