- Она со мной в одной школе учится, – ответил Саня.
- А ты ее любишь? – спросил вдруг мальчишка и застал Гущина этим вопросом врасплох.
- С чего ты взял? – смутился парень от неожиданного вопроса и пристального взгляда голубоглазого малыша.
- Ты стал грустным, когда достал эту фигурку, – стал объяснять Ярик, – и когда я спросил, знаешь ли ты ее.
- А почему ты решил, что я ее люблю? – поинтересовался Саня. Ему стало любопытно, каким образом малыш пришел к такому выводу.
- Просто я когда спрашиваю маму, любил ли ее мой папа, она становится очень грустной, и бабушка тоже, – вздохнул мальчик.
Санино сердце сжалось. Он знал, что Вера на расспросы мальчика о его папе и почему у него нет его, придумывала что-то про то, что его папа умер еще до того как он родился. И такая ложь была понятна. Ну не объяснять же пятилетнему ребенку, что его отец негодяй и подонок, которому не были нужны ни сама Вера ни Ярик и что он вообще хотел Ярика убить! И понятно было, почему Вера становилась грустной на этих вопросах. Хорошо, что еще не плакала, за пять лет научилась держать себя в руках, хотя такого умения и такого пути прихода к нему врагу не пожелаешь...
- Ну, если людям становится грустно, еще не значит что они любят, – попытался объяснить малышу Саня. – Просто твоей маме тяжело без папы и...
- Ну так ты ее любишь? – прямо спросил, перебив, Ярик.
- Люблю, – вынужден был признать со вздохом Саня, не в силах врать мальчугану, да и самому себе.
- А она тебя? – продолжал спрашивать Ярик.
- Нет, – коротко ответил Гущин, чувствуя мучительную боль в душе – малыш, сам того не зная, разбередил его большую рану, которая, прочем, не заживала и постоянно кровоточила.
- А почему? – искренне, кажется, удивилось дите.
- Если бы я знал, – тяжело вздохнул Саня и отвел взгляд к окну, за которым небо уже наливалось цветами заходящего солнца.
- Ладно, давай картины показывай! – сменил тему Ярик, за что Саня был ему очень благодарен.
- Бери и открывай раму, пока я достаю, – скомандовал Гущин.
Ярик справился с поставленной задачей и через минуту ребята уже рассматриваль первую вытащенную наугад работу Гущина. Это оказался пейзаж, на котором был изображен с противоположного берега Невы летний дворец Петра I в Летнем Саду на закате. Получилось реально классно: дворец в лучах заходящего солнца, темно-пурпурные воды реки, деревья в свежей зелени. Он вообще хотел поехать в Стрельну рисовать Финский залив. Но поездка сорвалась, и пришлось искать место для пейзажа в городе. Классические и избитые Собор Спаса на Крови и Грибоедовский канал были Гущину не интересны, от развода мостов ночью и вида на Петропавловку его вообще тошнило, и вот так кстати подвернулся Летний, о чем Гущин не жалел, да и Галя сказала, что просто Финский залив это скучно.
Следующим оказался натюрморт, который Саня рисовал дольше всех и который ему меньше всего нравился. Пустая бутылка на фоне тряпок да яблоко с апельсином, ничего интересного. Саня бы и выкинул эту мазню, да мама убедила сохранить, да и рамка под него была куплена...
Потом портрет. Портретов оказалось два. Сначала Саня решил просто срисовать с какой-нибудь фотки, которых у него было дохрена, Ковальчука. Галка помогла ему выбрать фотку и получилось очень круто, рисовалось-то от души! Но все обломала училка в художке, заявившая, что срисовать с фотографии может каждая бездарь, а настоящий художник, идущий на красный диплом, должен сам с натуры рисовать. Пришлось рисовать Риту, сидящую с книгой. Получилось тоже неплохо. Правда на экзамен Саня все равно взял оба портрета и показал комиссии и один и второй, объяснив, что первый он срисовал с фотографии, однако решил нарисовать еще один, чтоб срисовать с натуры, то есть ухватить свет, тени и другие обязательные детали. Комиссии пришлись по душе обе работы, причем председатель похвалил за рвение и сказал, что удачно срисовать с фотографии тоже надо уметь, так что Сане оставалось лишь бросить торжествующий взгляд на зануду-училку.
Была еще графика, но это совсем не интересно – простым карандашом начеркать куб и показать тень, все только серое и белое.
И вот наконец ребята добрались до последней работы, на свободную тему, и этот рисунок был Саниным самым любимым, венцом всех его творений. В качестве свободной темы хотелось чего-нибудь необыкновенного и реально свободного, придуманного самостоятельно. Он долго маялся от недостатка вдохновения и отсутствия идей, пока за три дня до экзамена не поболтал как обычно с Галкой, и небрежно брошенное ею привычное в их разговоре слово стало судьбоносным. Так за один вечер родилась композиция “Красно-синий Демон”.
