Папы, мне казалось, меньше нуждались в спасении.
На том последнем привале я понял, что любовь способна вдохновить человека на многое.
- Мне понятно ваше желание разделить со мной трудности, - сказал я. - Поверьте: мне очень не хочется наступать на горло вашей песне! И народная мудрость гласит: «Один в поле не воин!» Тут я подумал, что уже второй раз за какие-нибудь пять минут вступаю в конфликт со старой народной мудростью. «Наверно, ни одна мудрость не годится на все случаи жизни!» - решил я. В тот день мысли и обобщения буквально одолевали меня.
- В данном случае, - сказал я, - совершенно необходимо, чтобы воин был в поле один. Но вы все время будете рядом со мной! - Я взглянул на Наташу. - Ну, а если я не вернусь…
- Ты вернись в сохранности и целости! - сам себя процитировал Принц.
- Постараюсь, - ответил я.
- Ты уходишь? - с тоской сказала Миронова: она боялась остаться без руководства. Все-таки командиром был я!
- Что ты задумал? - спросила Наташа. - Может быть, скажешь? Что ты задумал?..
- Я открою вам путь к телефону! Я устраню Племянника!
- Устранишь? В каком смысле? Физически? - испуганно прошептал Покойник. - В каком смысле?..
- В том смысле, в котором надо!
- Устранишь? - растерянно сказал Глеб. - Но ведь это… он, знаешь… Его все тут… как огня!
«Уж ты бы помалкивал!» - хотел я ответить Глебу. Но удержался: расследование не было завершено, и я не имел права при всех его обвинить, вынести ему приговор.
- Значит, идешь один? Окончательно? - спросил Принц. Я чувствовал, что друзья хотят оттянуть тягостную минуту. Они смотрели так, будто прощались со мной навсегда. Это было выше моих сил. И я сделал решительный шаг: сбросил с себя пальто.
- Ты простудишься, - сказала Наташа.
- Что поделаешь! Это необходимо. Она протянула руки и взяла мое пальто.
«Если что… пусть это будет память обо мне», - хотел я сказать. Но не сказал.
- В случае чего… ты кричи, - попросил Принц. Он предложил это из лучших намерений. Но я взглянул на него с удивлением.
- Кричать? Ни за что!
- Что же нам делать? Бездействовать?
- Спрятаться за деревьями и ждать моего сигнала! Когда я высунусь из окна и незаметно махну рукой, знайте: с Племянником покончено!
- Навсегда? - спросил Покойник.
- Навсегда или временно - какое это имеет значение? Важно, что путь к телефону будет свободен! Я вам незаметно махну…
- Почему незаметно? Ты маши позаметнее. А то мы не заметим, - сказал Принц.
- Будь осторожен… - тихо попросил Глеб.
«Думал бы раньше!» - мысленно дал я ответ. И смелым, решительным шагом двинулся к даче, навстречу риску, подвигу и неизвестности.
А природа между тем продолжала жить своей особой, но прекрасной жизнью.
Дождь усилился. Я знал, что друзья, следящие за каждым моим движением, видят, как ветер развевает мою одежду и как фигура моя постепенно словно бы растворяется в густой дождевой пелене…
Я вошел в дачу. Сердце мое билось так сильно, что я придержал его рукой. И стал подниматься по «ворчливо-скрипучей» лестнице, которая не скрипела.
Каждый шаг приближал меня либо к торжеству, либо… Но об этом я старался не думать.
Сверху опять донеслось бормотание:
- Ах, вы все еще трепыхаетесь! Тогда уж мы вас добьем! Ах, вы так?.. Тогда мы вас бац по загривку!
Мне казалось, что эти слова относились ко мне. И я остановился. Но лишь на секунду. А потом, чтобы не оставлять себе времени для сомнений, быстро взбежал по лестнице. На пороге бывшей комнаты Дачника я вновь на миг задержался: распахнул куртку, разорвал свою старую рубашку на тех самых местах, где она уже была заштопана, потом и ее распахнул, чтобы было видно мое голое тело. Я толкнул дверь. Племянник по-прежнему играл сам с собой в «дурака».
Вид у меня был такой мокрый и растерзанный, что Племянник, мне показалось, в первую минуту меня не узнал. Но потом пригляделся и поднял свое огромное тело из-за стола:
- Это ты… парнек?
- Я… - ответил я, дыша так, чтоб он понял, что я почти задыхаюсь.
- Сквозь стену прошел?
- Нет… Я через дверь. Через ту, которая перекосилась и открывается только чуть-чуть. Сбросил пальто - и пролез. Видите, рубашку порвал. Но пролез.
Остальные застряли и вернулись обратно. А я прямо к вам!
- Чего же не смылся?
- Мне вам нужно сказать… Сообщить!
- Смелый ты, я погляжу, парнек. А если я тебя обратно туда запихну, как сельдь в банку?
- Запихните! Пожалуйста!.. Я сам с удовольствием запихнусь. Но сначала послушайте. Я должен вам сообщить…
На его маленьком личике вновь не умещалось ничего, кроме усмешки.
- Я бы вас выпустил. Немного попозже. - Он захихикал. - Но раз вы сами хвост подымаете, смотрите, гаврики! Там ведь написано: «Не подходить!» А ты, парнек, подошел? Начихал, значит! Запихну я тебя обратно. И будешь сидеть тихо, будто мать родная не родила!
- Запихните! Пожалуйста! Но сначала послушайте!
- Чего там?.. - Он махнул на меня рукой, словно на комара.
- Мы обнаружили там… исключительно интересную запись! На крышке стола.
Прямо на крышке, сверху! Вы не заметили, потому что эта запись сделана карандашом и чуть-чуть стерлась. Но зато очень важная! И адресована лично вам!
- Мне?
- Лично вам! Представляете?
