- Хорошо, что Дирдом ничего об
- Может быть.
- А детей у вас никогда не было? - спросил я.
- Я всю жизнь был таким многодетным отцом в нашем Доме культуры, что построить свой собственный дом… не успел как-то… А Маргарита Васильевна заплакала, когда узнала, что я должен уйти.
- Заплакала? Она?! Не представляю себе.
- Тем дороже для меня это событие!
Мы поднялись со скамейки и пошли дальше.
- Но вот кто мне поможет отыскать… как говорится, новое место в жизни? - ни к кому не обращаясь, сказал Виктор Макарович.
…Как раз одна из замечательных особенностей моей мамы состоит в умении отыскивать то, чего другие найти уже не надеются: достать какое-нибудь редчайшее лекарство, или принести друзьям книгу, изданную лет сорок назад, или разыскать боярские костюмы для самодеятельного спектакля, хотя спектакли про бояр в городе вообще никогда не шли. Она может починить пробки вечером, когда уже все приготовились сидеть в темноте, потому что у монтера рабочий день кончился.
- Я нашла выход из положения! - через несколько дней сообщила мама.
Мы с папой притихли.
- Я вспомнила, что в Доме культуры «Горизонт» был детский ансамбль. В него входили и хор, и хореографическая труппа, и струнный оркестр. А в ансамбле кроме дирижеров, балетмейстеров и прочих был еще и художественный руководитель. Он все объединял. Вы помните?
Мы с папой не помнили этого, потому что мама увлекалась в ту пору драматическим кружком и никакие другие самодеятельные коллективы нас тогда не интересовали. Альбом «Мама в ролях» относился как раз к тому времени.
- Так вот… мы с Лукьяновым придумали, как учредить эту должность в нашем Доме культуры! Дирдом уже знает…
Потому что должен подготовить кое-какие бумаги. Я и имя ансамблю придумала: «Взвейтесь кострами!..» Лукьянов одобрил. Конечно, не в имени дело. Надо пробить штатную единицу! Я объяснила Лукьянову, что это нужно «для дела».
Он быстро изучил вопрос и сказал, что «практически это возможно». Художественный руководитель ансамбля «Взвейтесь кострами!..». Звучит, а? Ну-ка, Миша, выйди и объяви!
Я вышел на середину комнаты, сделал свое лицо открытым и приятным и произнес:
- Начинаем концерт ансамбля «Взвейтесь кострами!..».
Художественный руководитель - Виктор Макарович Караваев! Дирижер Маргарита Васильевна… Я не помню ее фамилию.
- Все равно прозвучало очень красиво, - сказала мама. - Да, Лукьянов у нас - голова! Сразу вошел в контакт с профсоюзами. Все поставил на деловую основу. Я думаю, дней через пятнадцать наш проект осуществится.
- Я был уверен, что мама отыщет выход, - сказал отец. - Если надо помочь, для нее не существует непреодолимых джунглей и лабиринтов!
Когда маме удается в очередной раз «починить пробки» (так у нас дома называются все мамины действия, связанные с починкой, помощью и розысками), отец всегда выглядит именинником. Он бывает счастлив и оттого, что мама что-то исправила, кому-то помогла, но главным образом, мне кажется, оттого, что мама опять проявила себя одаренной натурой, чем он так гордится.
- Только не повторяй моей обычной ошибки: не рассказывай об этом Виктору Макаровичу раньше времени, - продолжала мама. - Ты знаешь, что я суеверна!
- А мне кажется, надо ему сказать, - возразил папа. - Пусть знает, что кто-то волнуется за него, хлопочет… Сам этот факт будет ему приятен. Для него важны не только результаты наших усилий, но и наши намерения. Он понимает, что результаты могут от нас не зависеть…
- Говорят, благими намерениями дорога в ад вымощена! - сказал я.
- Это когда благие намерения осуществляются не благими средствами, ответил отец.
- Как раз это и было…
- Когда? - удивился отец.
Я не ответил на его вопрос. Вместо этого я воскликнул:
- Сейчас же надо сообщить Виктору Макаровичу! Чтобы он не страдал ни одного лишнего часа. Мама с Лукьяновым своего добьются. Я абсолютно уверен!
- И я, - сказал папа.
Виктора Макаровича дома не оказалось. К двери была приколота записка: «Я у Димулй». Значит, он ждал кого-то…
Не кого-то, а только меня! Потому что только я знал, что Димулю зовут Димулей.
Я ринулся обратно к своему дому. Ведь Димуля, Римма и Мандолина жили в соседнем подъезде.
Дверь мне открыл Володька.
Он не упал в обморок от радости, что увидел меня. Он посмотрел так, будто я приходил к нему каждый день в это самое время. У меня же вид был, наверно, такой торжественный, я так горел нетерпением поскорей рассказать всем мамину новость, что Володька спросил:
- Что с тобой?
- Ничего… Сейчас узнаешь!
- Проходи, - сказал он. - Есть хочешь?
И пошел на кухню.
- Куда ты?! - воскликнул я. - Сначала послушай…
- Подожди немного. У меня пригорит…
Мандолина был хозяйственным парнем.
Перед первым отчетным концертом он очень волновался, конечно, но все же заметил, что у Лешки из средней группы на куртке оторвана пуговица.
- Хочешь, пришью? - спросил он.
- А нитки с иголкой?
- Найдутся.
Оказалось, что у Маргариты Васильевны действительно есть и то и другое.
- А пуговица? - спросил Лешка.
