Мой брат не произвел на нее впечатления - это было сразу заметно. И она отвернулась. Еще бы! Ведь он не пел в ресторане «Звездное небо».
- Я тебя уговорила в самый последний момент, - стала я шепотом объяснять Леве. - Они просто не знают, что ты будешь выступать… А потом, наш Роберт-организатор хочет, наверно, чтобы ты был для них сюрпризом.
Лева усмехнулся: кажется, он не верил, что может стать сюрпризом для наших десятиклассниц.
- В принципе они совершенно правы, - сказал Лева. - На балу и должны быть танцы… Это вполне естественно.
Я не обратила внимания на Левины слова, потому что он часто говорит просто так, чтобы не обидеть молчанием, а сам думает о чем-то совсем другом, о чем-то своем… «Весь в себе!» - говорит о нем мама. Может быть, он мыслит в эти минуты музыкальными образами. Так было, наверно, и в этот раз.
Почему он вдруг стал заступаться за танцы?
Но самое ужасное было еще впереди!
Зал у нас в школе на пятом этаже. Мы с Левой медленно поднимались по лестнице. А навстречу нам, сверху, на высоких каблуках сбегали старшеклассницы - как-то бочком, бочком, как всегда сбегают по лестнице.
Перед вечерами и балами в школе всегда начинается девчачья беготня сверху вниз: кого-то ждут, кого-то высматривают… Десятиклассницы чуть не сшибали нас с ног.
Лева задумался. «Углубляется в музыкальные образы!» - решила я. И была очень рада: мне хотелось, чтоб в этот вечер он играл так замечательно, как никогда!
Один раз Лева поднял на меня глаза.
- Не отвлекайся! Не отвлекайся! - сказала я. И вдруг он спрашивает:
- Самые пожилые учителя, как правило, работают в старших классах?
Леве иногда приходят в голову весьма неожиданные мысли.
- Да, - отвечаю я. - А что?
- А старшеклассники учатся чаще всего на самом верхнем этаже?
- У нас на пятом. И что из этого?
- Странно как-то… Непродуманно получается: старые люди по десять раз в день должны подниматься наверх без лифта.
Нашел о чем думать перед ответственным выступлением! Представляете?
Да, иногда моему Леве приходят в голову самые неожиданные мысли. Вот, помню, однажды мы ехали с ним в троллейбусе. Троллейбус набит битком.
Останавливается возле университета, студенты рвутся к дверям, опаздывают, как обычно. Один парень в очках спрашивает у Левы:
- Выходите или нет?
А тот поворачивается, улыбается и говорит:
- Вы здесь учитесь? Интересно, на каком факультете?
Водитель уже двери-гармошки распахнул, все лезут к выходу, а он: «На каком факультете?»
Представляете?
Лева, конечно, со странностями. Но, может быть, так и надо? Все великие люди были немножечко не в себе.
На пятом этаже нас встретил Роберт-организагор. Вниз он, конечно, не мог спуститься! Это было бы для него унизительно. Роберт даже не поздоровался, не познакомился с Левой: он не любит терять время по пустякам. И сразу заговорил в своей обычной манере, опуская глаголы:
- Инструмент с вами? Аккомпаниаторша тут, давно…
- Проверяет рояль! - вмешался какой-то старшеклассник. - Три клавиши западают. Всего три! Сколько там еще остается?! А она так вздыхает, словно нет ни одной целой. Это же школьный рояль: на нем все классы, от первого до десятого, что-нибудь одним пальцем выстукивают. Надо понимать: специфика местных условий…
- Теперь все прекрасно, - сказал Роберт. - Первое отделение в порядке. За кулисы!
Лева побрел за кулисы.
- Ты - в зал! - скомандовал Роберт.
Я пошла в зал.
Свободных мест уже почти не было. Только в предпоследнем ряду.
Я села, а на стул слева от меня должен был сесть Лева после своего триумфа на сцене. Я положила на это место платок.
- Разрешите высморкаться!
Сзади загоготали. Я обернулась и увидела старшеклассника Рудика известного на всю школу балбеса, который паясничал даже на похоронах.
Такие есть в каждой школе. И всегда они садятся в последний ряд. Рудик развалился и упер ноги в спинку моего стула. Теперь я поняла, почему мое место оказалось свободным: никто не хотел сидеть впереди Рудика. Мне в этот вечер чертовски везло!
И все-таки самое ужасное было еще впереди. Роберт-организатор объявил со сцены, что первое отделение будет очень серьезным.
- Вот хорошо, посмеемся! - воскликнул Рудик. Сперва какой-то участник драматического кружка стал читать Лермонтова:
- Самостоятельной жизни! - крикнул Рудик.
Его приятели загоготали.
Потом какая-то участница хореографического кружка исполняла «Индийский танец».
- Не счесть алмазов в каменных пещерах… Опера «Садко», песнь индийского гостя! - крикнул Рудик.
Все стали оборачиваться, шикать на Рудика. Это его вполне устраивало: он был в центре внимания.
Своим «острым практическим умом» я сразу сообразила, что, если во время Левиного выступления Рудик будет молчать, это произведет на всех огромное впечатление. Все решат, что даже Рудика сразил Левин кларнет.
Но как это сделать?
Я тут же изменила план действий. Теперь я уже не должна была показывать, что Лева - мой брат. Я должна была это скрывать! Хотя бы на время…
Я знала, что в первом отделении будет всего три номера. Когда танец подходил к концу, я обернулась к Рудику и сказала:
